Если американские хищницы были полосатыми, то здешние, европейские, выбрали для себя пятнистую раскраску. Но они тоже были черно-белыми, с пушистыми короткими хвостами, с тупыми злобными мордами, на которых сверкали крохотные желтые глазки, и с круглыми, прижатыми к черепам ушами. Пятнистых гиен было около полусотни, и количество особей вполне компенсировало недостаток их роста.

Громадный шестиногий зверь попятился к воде. Но гиены одним стремительным броском окружили его и отрезали путь к отступлению. И на несколько мгновений замерли, прижавшись к песку, готовые прыгнуть…

— Ну, нет! — вскрикнул брат Лэльдо, которому пришелся по душе мирный рыбоед. — Не выйдет!

И он с шумом выскочил из тростника и бросился вперед, размахивая ятаганом и булатным посохом.

— Вот я вас, паразитки!

Маленький ятаган, подаренный хворь-перевязками, он держал в правой руке, булатный посох с хрустальным шариком — в левой. На бегу эливенер настроил посох на извержение максимального жара, и, врезавшись в стаю пятнистых гиен, принялся крушить их направо и налево. Само собой, иир'ова не отстала от него ни на шаг, и даже тихий и не драчливый уроборос принял участие в разгроме хищников, вонявших так, что, несмотря на пыл схватки, брат Лэльдо то и дело морщил нос. А уж Лэса, обладавшая особо острым обонянием, и вовсе едва дышала.

К счастью, разогнать гиен не составило особого труда, поскольку они и не подумали сопротивляться, оказавшись такими же трусливыми, как и гиены американского севера. Как только несколько тварей свалились на песок, перерубленные почти пополам ятаганами кошки и эливенера, а другие получили основательные ожоги, попав под удары посоха брата Лэльдо, — остальные, заскулив, поджали хвосты и бросились наутек. И через несколько минут их заунывный вой затих далеко в лесу.

— Фу, ну и гадость! — с чувством произнес молодой эливенер, вонзая ятаган в песок, чтобы отчистить лезвие от черной, дурно пахнущей крови гиен-лилипутов. — Ну и воняют же они!

— Да уж, — согласилась иир'ова. — Ни разу в жизни с такими вонючими тварями не сталкивалась. Эй… посмотри-ка на рыбоеда!

Брат Лэльдо стремительно повернулся — ему вдруг показалось, что шестиногий зверь решил напасть на них. Но в следующую секунду эливенер уже смеялся, глядя на здоровенного рыбоеда.

Тот припал грудью к песку, высоко подняв зад, и отчаянно вилял лохматым хвостом. Черные глаза радостно блестели, глядя то на эливенера, то на кошку, то на уробороса.

— Что, доволен? — спросил его брат Лэльдо. — Похоже, эти паршивые гиены могли разорвать тебя в клочья!

И как раз в этот момент хищные детки, решив, что опасность окончательно миновала, с громогласным карканьем вырвались из зарослей тростника и, шумно хлопая крыльями, понеслись к пляжу.

Зверь испуганно подпрыгнул на месте, а потом, шлепнувшись на песок, вжался в него всем своим трехметровым телом, и крепко зажмурил глаза.

Трое друзей расхохотались до слез.

Лэса подошла к рыбоеду, присела рядом с ним на корточки и осторожно погладила по лысой голове, стараясь не задеть очень уж острые рожки.

— Глупый, — пожалела она зверя, — ну чего ты такой пугливый? У тебя вон какие рога острые, и сильный ты, и когти у тебя что надо, — почему же ты не умеешь драться?

Птенцы, подскакавшие к зверю, принялись хрипло орать, сопровождая вопли мысленными комментариями:

— Какой большущий!

— Толстый!

— Лохматый! Мягкий!

— А рога-то, рога! Вдруг он бодается? Ай!

— Нет, он хороший!

— Хороший!

Придя к окончательному выводу относительно природы нового знакомца, хищные детки угомонились и начали пощипывать волнистую шерсть рыбоеда, хватая длинными клювами небольшие прядки.

Зверь осторожно приоткрыл один глаз и скосился на ближайшего ящера. При этом его морда приобрела такое забавное выражение, что путешественники и уроборос снова не смогли удержаться от смеха.

Рыбоед открыл второй глаз и оскалил белые острые зубы. Как будто улыбнулся.

Пора было отправляться в дальнейший путь. Иир'ова и брат Лэльдо набрали свежей воды в кожаные фляги, а потом, еще раз проверив содержимое своих заплечных мешков, надели на плечи лямки, взяли в руки булатные посохи — и на этом их сборы закончились. А уроборосу и того не надо было. Похлопав и погладив на прощание симпатичного гиганта-рыбоеда, трое друзей зашагали вдоль озера на восток, а крылатые рептилии заковыляли за ними следом, то и дело оглядываясь на рыбоеда, по-прежнему лежавшего на песке и смотревшего им вслед. Похоже, хищным деткам не хотелось расставаться с симпатичным лохматым зверем. Но — увы! — жизнь такова, что нам чаще приходится расставаться, чем радоваться встречам.