Клариче. Эта шпага даст вам полное удовлетворение. (Про себя.) Посмотрю, как далеко зайдет его жестокость.

Сильвио. Да, эта шпага может отомстить за мои страдания.

Клариче. Как жестоки вы со своей Клариче.

Сильвио. Вы научили меня жестокости.

Клариче. Значит, вы хотите моей смерти?

Сильвио. Я сам не знаю, чего хочу.

Клариче. Ну, так я сумею угодить вам. (Приставляет конец шпаги к груди.)

Те же и Змеральдина.

Змеральдина(отнимает шпагу; к Клариче). Стойте! Что вы делаете, чорт возьми? (К Сильвио.) А вы, проклятый пес, стоите и глазеете, как она умирает? Что у вас за сердце? Тигра, льва, дьявола? Посмотрите-ка на этого молодчика, из-за которого женщины выпускают себе кишки! Полно вам, синьора! Что он? Может быть, не желает вас больше? Кто вас не желает, тот вас и не стоит! Пошлите ко всем чертям этого разбойника и пойдемте со мною! Мужчин на свете сколько угодно. Я берусь еще до вечера прислать к вам целую дюжину. (Бросает шпагу на землю, Сильвио поднимает ее.)

Клариче(плачет). Неблагодарный. Мыслимо ли, чтобы моя смерть не стоила вам ни одного вздоха? Горе убьет меня. Я умру, можете радоваться! Но когда-нибудь вы убедитесь в моей невиновности и тогда — слишком поздно — вы пожалеете, что не поверили мне, будете оплакивать мою злую долю и свое варварское бессердечие. (Уходит.)

Змеральдина и Сильвио.

Змеральдина. Этого я понять не в состоянии. Видеть, как девушка готова убить себя, и стоять, вылупив глаза, будто это сцена из комедии.

Сильвио. Дура! Что ж, ты думаешь, она и вправду убить себя хотела?

Змеральдина. Не знаю, право, — знаю только одно, что если бы я не подоспела во-время, так ее, бедняжки, уже не было бы на свете.

Сильвио. Ну, еще много времени понадобилось бы, чтобы шпага коснулась ее груди.

Змеральдина. Смотри, какой лгун! Да ведь на волоске была…

Сильвио. Все это ваши бабьи выдумки!

Змеральдина. Да, если бы мы были похожи на вас! Скажу поговоркой: поделили поровну — нам скорлупки, вам ядрышки. Про женщин разнесли славу, будто они изменницы, а мужчины только и делают, что изменяют на каждом шагу. О женщинах болтают безумолку, а о мужчинах ни гу-гу! Нас ругают, а вам все сходит с рук. А знаете, почему все это? Потому что законы пишут мужчины; вот если бы взялись за это женщины, так было бы как раз наоборот. Дали бы власть мне, например, так я сунула бы всем неверным мужчинам по ветке в руку, и все города сразу превратились бы в леса. [8] (Уходит.)

Сильвио один.

Сильвио. Сомнений нет. Клариче изменила мне. Признается, что была наедине с Федериго, и выдумала про какую-то клятву, чтобы скрыть истину. Неверная! А это покушение на самоубийство — обман, желание провести меня, растрогать. Но хотя бы мне суждено было пасть от шпаги соперника, все же я никогда не оставлю мысли о мщении. Этот недостойный умрет, и неблагодарная Клариче увидит, как он кровью своей расплатится за ее любовь! (Уходит.)

Зала в гостинице с двумя дверьми в глубине и двумя боковыми.

Труфальдино, затем Флориндо.

Труфальдино. Ну, и не везет же мне! Из двух моих хозяев до сих пор ни один не пришел обедать. С полудня прошло уже два часа, а никого нет. А потом придут оба сразу, и я влопаюсь; двум сразу не прислужишь, вся штука и раскроется. Тсс… Один уже тут. Тем лучше.

Флориндо. Ну, как? Разыскал ты этого Паскуале?

Труфальдино. Мы ж с вами уговорились, синьор, что я пойду искать его после обеда.

Флориндо. Не могу дождаться.

Труфальдино. Вот и надо было вам прийти обедать пораньше.

Флориндо(про себя). Никак не удается мне удостовериться, что Беатриче здесь.

Труфальдино. Вы сказали мне: пойдем заказывать обед, а сами ушли из дому. Наверное, все блюда перестояли.

Флориндо. Да мне пока не хочется есть. (Про себя.) Схожу-ка я на почту, сам справлюсь, не узнаю ли чего-нибудь.