– Давно заварен, Дмитрий Вильгельмович, – вышел из кухни не менее недовольный Артур.

– И – что? Хочешь сказать, остыл?! – казалось, окажись сейчас в руках Гидаспова плетка, и он примется хлестать ею все, попавшееся под руку.

– Я не в теме, Дмитрий Вильгельмович, – голос Артура потускнел. – Я в чае вообще не разбираюсь.

– Куда уж тебе! Привык, понимаешь… – Гидаспов осекся. – Ладно, бог с ним, с чаем. Мы здесь не для этого. Да, Костиков?

– Вы меня спрашиваете? – почти искренне удивился тот.

– Ладно. Ладно! Не корчи из себя деревенского простачка.

А вот этот ярлык – «деревенский простачок» Шубе очень даже понравился. Вообще-то, сам себя он считал человеком весьма сложным. Хотя бы потому, что во многом имел собственную нерушимую точку зрения.

– Простачок-то ты простачок… – протянул Гидаспов. – А вот скажите-ка мне, Сергей Михайлович, каким образом вы оказались знакомы с господином Михальянцем?

– С каким еще Михальянцем? – удивился Костиков.

– Да с которым вы только что тут разве что не лобызались! – господин Гидаспов в сердцах махнул рукой, в которой могла бы быть зажата плетка.

– А! Так вы про Гагика Георгиевич? Извините, Дмитрий Вильгельмович, но, как говорит один мой знакомый, Москва – очень тесный городишко! Ну, а если без обиняков, так мы же инкассируем его заведение – закусочную «Хобби». Кстати, если любите изысканную пищу, то очень рекомендую…

– Я не нуждаюсь в ваших рекомендациях, гражданин Костиков! – отрезал Гидаспов.

– Кстати, теперь в «Хобби» мой минивернисаж будет выставлен, – добавил Серега абсолютно спокойно. Так же спокойно взял со стола одну из пластилиновых фигурок рыболова, которой не хватило места в коробках из-под обуви, подул на нее со всех сторон и бережно убрал обратно в сервант.

– А скажите-ка мне, Сергей Михайлович, все эти пластилиновые фигурки скопированы с реальных людей?

Не зная на самом деле точного ответа, Шуба пожал плечами.

– Заводнов не нарадуется созданной вами композицией «Охотники на привале». И ведь действительно, все три персонажа вышли довольно похожими на свои прототипы. Хотя вживую никого, за исключением Владимира Ивановича вы прежде не видели…

– У меня была фотография.

– Когда появится фото Михальянца, вы и его слепите?

– Гагика Георгиевича можно и по памяти. У него лицо запоминающееся, с характерными национальными особенностями: брови, глаза, носяра… Таких лепить просто… – Шуба хотел, было, добавить – «в отличие от Гидаспова», на создание копии которого у него ушло прилично времени, но удержался.

– Хм, а всякую там местность или интерьер квартиры создавать сложно?

– По времени довольно затратно. Да и пальцы порой устают перемешивать пластилин, чтобы придать ему однотонный и естественный цвет…

– Что-то я не вижу у вас под рукой, так сказать, рабочего материала… – то ли спросил, то ли констатировал Гидаспов, в очередной раз, оглядев комнату. После чего перевел взгляд на Артура. – А мне докладывали, что не так давно Владислав Мохов притащил сюда целую хозяйственную сумку, набитую коробками с пластилином.

– Пластилин – материал расходный, – развел руками скульптор.

– И его хозяйственная сумка что-то не наблюдается…

– Так вы пошарьте по потайным углам моей квартирки, Дмитрий Вильгельмович, – скрестил руки на груди Костиков. – Наверняка, найдете столь важный предмет обихода, как хозяйственная сумка. А господин Новиков вам с обыском поможет, у него и опыт в этом деле имеется.

– Как все просто, да, Сергей Михайлович? – господин Гидаспов, хоть и без приглашения, но, наконец-то, соизволил усесться на выдвинутый из-за стола стул. Шуба последовал его примеру, только Артур остался стоять у входа в комнату.

– Пластилин, расходный материал закончился, хоть его и было сорок коробок; сумка отыщется где-нибудь на антресолях, либо вы вспомните, что она порвалась и давно выброшена на помойку… Потом вдруг, откуда ни возьмись, найдутся исчезнувшие больше месяца тому назад миллионер Владислав Мохов и простая девушка Маша… И они расскажут, что все это время находились в каком-то странном месте, покинуть которое означало физическое исчезновение.

– Хотите сказать, что Влад с Машкой, типа, на зону попали? – чтобы хоть как-то поддержать разговор, предположил Шуба.

– Эта типа зона, называется «Застолье», – пристально глядя ему в глаза, сказал Гидаспов. Шуба понятия не имел, до какой степени может владеть собой, своей мимикой…

– Застолье – это когда нормальные люди сидят тесной компанией за столом, пьют и закусывают, – сказал он и демонстративно зевнул.

– А еще это некое место, которое почему-то вдруг стало навязчиво сниться одной нашей общей знакомой… Вообще-то ее сценическое имя Бенгалка. Но кое-кто упорно называл ее Нинидзе…