Тишину прорезал телефонный звонок, и Мамай мгновенно переключился на работу. Тетерев вызывал его к себе, и судя по голосу, он был чем-то сильно недоволен.

Как оказался именно им, Мамаем, он и был недоволен.

Тураев примчался домой к Тетереву через двадцать минут после звонка, вспотевший и нервный после быстрой езды и обуревавших его еще свежих эмоций. Тетерев встретил его разъяренным взглядом и резким криком.

— Ты что себе позволяешь, мать твою, — прошипел он, когда за ними закрылась звуконепроницаемая дверь его кабинета. — Ты, б…дь, рехнулся, что ли?

— Что я натворил? — искренне изумился Мамай.

— Эта девка, чертова шлюха, которая от тебя умотала год назад, какого хрена ты связался с ее сестрой?

Мамай нахмурил брови, потом криво усмехнулся и опустился в кресло напротив Тетерева, глядя ему в глаза прямым немигающим взглядом.

— Вообще-то, Тетерев, если уж на то пошло, свою работу я делаю хорошо, не так ли? Если есть в чем, не таись, упрекни. И тебя я уважаю. Башку подставляю каждый день под твои задумки. Работа на тебя для меня святое. А вот личная жизнь моя тебя не касается.

Тетерев заметно занервничал. С ним впервые за много лет случилось такое, что он потерял контроль над всем — над лучшим из своих людей, над своими эмоциями, словами, действиями. Сейчас он не выглядел хитрым и уверенным в себе, как обычно. Тетерев действительно пребывал в растерянности и поэтому не кривил душой. В эти мгновения он со всей ясностью отдавал себе отчет, насколько зависит он от Мамая. Не будет Тураева, и Тетерев долго не продержится. Он его правая и левая рука, его двигатель. Потерять его, значит потерять все. И что самое главное, Тураев хотя и догадывался об этом, но у него и в мыслях не было попытаться изменить равновесие в обратную сторону. Тураев — его щит и тыл, который сейчас трещит по швам по вине какой-то размалеванной сучки. Нужно что-то делать, чтобы не дать Тураеву погубить самого себя.

— Ты пойми, Тураев, в нашем деле не должно быть уязвимых мест. Иначе до них обязательно доберутся и начнут крутить на свой лад.

— И это говорит человек, у которого пол-области в кулаке зажато, — улыбнулся Мамай. — Я отлично знаю свои тылы, и знаю, что смогу их защитить. И тебя не подставить.

— Ты все понимаешь, скотина. Все, даже то, что я не хочу тебя терять. И не буду. Я не дам тебе сломать себя, потому что ты мне нужен. И даже если мне придется задушить эту девку собственными руками, я сделаю это с удовольствием.

— Не трогай ее, Тетерев. И меня тоже. Мы сами разберемся.

— Ты выставляешь себя на посмешище! Ты показываешь себя слабаком и размазней!

— Пусть тот, кто так думает, скажет мне это в лицо, — сухо сказал Мамай.

— Я говорю.

— Ты вроде сам женат, Тетерев.

— Женат, только я не строю драму из собственной жизни, а у тебя уже целый спектакль и уйма зрителей.

— Что-то не помню, чтобы продавал билеты. Значит, придется штрафовать «зайцев».

— Шутишь, сволочь, — почти добродушно буркнул Тетерев. — Я тебя на место поставлю. Выбирай, или ты забираешь свою бабу и прячешь ее где-нибудь у себя, чтоб на глаза не показывалась, либо я ее закопаю, чтоб жить не мешала. Так спокойнее будет: и тебе и мне.

— Поздно, Тетерев. Запоздал ты со своими «благими намерениями». На эту шлюху Юльку мне плевать. А сестру ее я отпустил. Навсегда. Так что разговаривать не о чем.

Тетерев схватился за подлокотники кресла и весь аж затрясся.

— Вот смотрю я на тебя и гадаю: сам-то ты себе веришь? Или издеваешься? И как скоро ты примчишься на порог к этой бабе? Завтра? Или уже сегодня?

— Оставь это, Тетерев. Я твердо обещаю, что разберусь с этим сам. Оставь девок в покое.

— Так ты серьезно любишь ее? Я не просто так спрашиваю?

— Ну, люблю. А что я, не человек? Я любить не могу?

— Тогда будь мужиком, забирай бабу, сына и не устраивай этот фарс.

— Какого сына?

— Дурак ты, Мамай. Сынишка-то хоть здоров? В тебя пошел или в мать?

— Тетерев, — Мамай привстал на кресле, и глаза его нехорошо засверкали. — У меня нет детей. Я с этой бабой только два месяца назад познакомился. Что ты заладил?

— Я тебе глаза раскрываю, дурак ты. Или ты себя не знаешь? Сильно они похожи, эти сестры?

— Да, очень. Как близнецы.

— Чушь! А ты поставь их рядом: одна шлюха, другая праведница, и посмотри, кого выберешь.

— Они слишком похожи, — тупо повторил Мамай, смутно улавливая в словах Тетерева какой-то смысл.

— В том-то и дело, что слишком. Я тебе совет дам, как друг. Съезди, найди свою Юлю и задай ей пару-тройку наводящих вопросов: много интересного узнаешь. Например то, что она вот уже почти два года как умотала от Кравцова и в борделе у Сверчка пашет. Причем без отрыва от производства.

— Не понял?..