Борис Иванович поднялся ему навстречу, погасив в пепельнице окурок. Они пожали друг другу руки, обнялись и уселись за стол, обмениваясь традиционными в подобных случаях фразами – как здоровье, как дела, как семья… Когда Борис Иванович спросил, как продвигается бизнес, Подольский озадаченно поднял брови.

– Знаешь, Иваныч, – сказал он, – кончал бы ты темнить. Я, конечно, рад тебя видеть и благодарен за то, что ты меня сюда вытащил, – а то бы, наверное, еще сто лет не встретились. Но дипломат из тебя, прости, как из дерьма пуля. Бизнес! Бизнес в порядке, только тебе-то что до моего бизнеса? Ты в нем разбираешься хуже, чем свинья в апельсинах, и интересно это тебе примерно так же, как прогноз погоды на февраль одна тысяча семьсот тридцать второго года от Рождества Христова. Если деньги нужны, так прямо и скажи, дам без разговоров…

– Дать без разговоров, если помнишь, и я могу, – вскользь заметил Борис Иванович и снова, повернув голову, посмотрел на окна своей квартиры. – Такое забудешь! – Подольский рассмеялся, вертя головой от воспоминаний. – Рука у вас, товарищ майор, как у молотобойца, вспомнишь – вздрогнешь!

– Мало я ее к тебе прикладывал, раз ты командиру, пусть себе и бывшему, прямо в глаза хамишь, – проворчал Борис Иванович. – Ишь, благодетель выискался! Спонсор хренов, меценат доморощенный…

– Значит, деньги тебе не нужны, – невозмутимо констатировал Подольский. – Знаешь, я почему-то так и думал. Хотя, глядя на тошниловку, в которую ты меня пригласил, как раз и можно заподозрить, что с бабками у тебя полный завал. Но-но, без рук! Воинские звания наши в прошлом, в случае чего могу ведь и сдачи дать… Скажи лучше, чего мы тут сидим? Дом твой – вон он, через дорогу. Возьмем пузырь и айда к тебе!

– Ко мне нельзя, – возразил Рублев.

– Почему? Что у тебя там – баба?

Борис Иванович отрицательно покачал головой.

– Мужик, – лаконично сообщил он.

– Ива-а-аныч!!! – ахнул Николай, с веселым изумлением тараща глаза. – Ты ли это?! С каких это пор?..

– Не понял вопроса, – сказал Борис Иванович. Судя по тону, он все прекрасно понял, но не счел шутку уместной и достойной внимания. – Повторяю, у меня там мужик, и я не хочу, чтобы он тебя видел.

– А если в окно выглянет?

– Это вряд ли, – усомнился Борис Иванович, снова покосившись на свои окна.

Подольский задумчиво хмыкнул и достал сигареты.

– А ты его хорошо привязал? – спросил он, прикуривая от спрятанной в кулаке от ветра зажигалки.

– Нормально я его привязал, – буркнул Рублев, опять заставив собеседника удивленно и весело округлить глаза. – Но гад скользкий, так что ты прав: время попусту терять не стоит. У меня к тебе просьба, Коля.

– Весь внимание, – мгновенно становясь серьезным, сказал Подольский.

– Да ты не напрягайся, дело пустяковое. Хочу, чтобы ты немного подержал у себя вот эту папку.

Широкая загорелая ладонь легонько похлопала по зеленой пластиковой папке, и Николай заметил на костяшках пальцев затянутые коричневой корочкой ссадины. Ссадины были очень характерные, и Подольский с сочувствием подумал, что кому-то сильно не поздоровилось. – А что в ней? – спросил он. Вопрос был не праздный, от ответа на него могло зависеть очень многое.

– Исповедь одного засранца, – ответил Борис Иванович. – Да-да, того самого, – добавил он, увидев, как Николай красноречиво взглянул в сторону его дома. – Мне придется отъехать на несколько дней, так ты эту папочку сбереги. А если я, скажем, через две недели не выйду на связь, снеси ты ее, пожалуйста, куда следует.

– А куда следует?

– Честно говоря, даже и не знаю. Сам решишь. Почитаешь и решишь.

Подольский посмотрел на папку с явным сомнением, как будто подозревал, что она может укусить.

– А словами нельзя? – спросил он.

– А надо? – задал встречный вопрос Рублев.

– По-моему, да, – подумав, ответил Николай. – Сдается мне, Иваныч, ты опять во что-то встрял. И еще мне сдается, что помощь тебе не помешает.

– Даже и не думай, – сказал Борис Иванович. – У тебя семья, бизнес, от тебя куча людей зависит… Забудь. Папку возьми, а не хочешь, так прямо и скажи. Наверное, зря я тебя позвал. Не подумал, старый дурак, что хранить ее у себя тоже опасно…

– Не подумал, это факт, – согласился Подольский, ловко припечатывая ладонью папку, которую Борис Иванович пытался убрать со стола. Стоящий рядом с пепельницей стакан слегка подпрыгнул, выплеснув немного пива. – И сообразил, что к чему, когда стало уже поздно. А теперь попытайся представить, о скольких еще вещах ты не подумал, когда впутался в это дело. Подозреваю, таких вещей вполне достаточно для того, чтобы на свете стало меньше одним отставным майором. А мне бы этого очень не хотелось. Поэтому я и предлагаю помощь – для начала хотя бы консультативную, раз уж финансовая тебе не нужна. Давай думать вместе. Как-никак, одна голова хорошо, а две лучше.

– Умник, – помолчав, проворчал Борис Иванович. – Ненавижу, когда вы, умники, оказываетесь правы. Ладно, будь по-твоему. Тем более что прав у тебя на эту информацию, считай, столько же, сколько и у меня. Ты ведь его, наверное, тоже знал.

– Кого?

– Серегу Казакова. Помнишь, капитан… – Командир третьей роты, – вспомнил Николай. – Он меня однажды за штаны с забора снял, когда я в самоволку шел. Нормальный был мужик, дал по шее и отпустил.

– В самоволку?

– Ага, сейчас! В расположение…