Шрифт:
Ниму не хотелось говорить Карен, что, приобретая для нее правдами и не правдами что-либо, ее отец хотел таким образом загладить свою вину. Пусть в этом разбираются психологи и судьи, прежде чем вынести решение. Но об одном он ее должен был предупредить.
— “Хампердинк” все еще у тебя?
— Да. Что бы там ни происходило, его еще не забрали.
— Я рад, тебе он понадобится на следующей неделе. В твой дом, как и во многие другие, электроэнергия будет подаваться с перебоями. В твоем районе это произойдет в три часа дня в среду, электричества не будет по крайней мере часа три. Тебе надо утром отправиться в госпиталь “Редвуд-Гроув”.
— Джози отвезет меня.
— Если будут какие-нибудь изменения, я позвоню. Кстати, я проверил резервный генератор в “Редвуд-Гроув”. Он в хорошей форме, и топливный бак полный.
— Это прекрасно, когда о тебе так заботятся. — К ней, кажется, возвращался оптимизм.
Глава 15
— Я действительно верю, что люди начинают осознавать реальность энергетического кризиса, — заметила Руфь Голдман, переворачивая страницы воскресного выпуска “Кроникл Уэст”.
— Если бы они слушали папу, — заявил Бенджи, — они бы поняли это раньше. Все засмеялись.
— Спасибо, — кивнул Ним Бенджи, — я ценю преданность.
Леа добавила:
— Папа, считай, что ты реабилитирован.
— Эй! — воскликнула Руфь. — Ты выражаешься просто убийственно.
Леа вспыхнула от удовольствия. Было воскресное утро, и вся семья собралась в спальне Нима и Руфи. Руфь была еще в постели; она только что покончила с завтраком, который ей принес на подносе Ним. Он встал пораньше, чтобы приготовить яйца с мелко нарезанной солониной — любимое блюдо всей семьи.
Два дня назад Руфь прилетела из Нью-Йорка после второго визита в институт “Слоун Кеттеринг”. До сих пор лицо ее было бледным и под глазами четко вырисовывались темные круги. Она призналась, что испытывает небольшую боль — это был побочный эффект после процедур. Она явно устала.
Прошло еще слишком мало времени, чтобы можно было оценить, насколько эффективно лечение, но при всех условиях через три недели ей предстояла еще одна поездка в Нью-Йорк, Руфь, однако, бодрилась: врачи, с которыми она говорила, выразили надежду на полное излечение.
Ним в свою очередь рассказал ей о том, что начиная со среды электроэнергия будет периодически отключаться. В их доме — тоже.
— Нет проблем, — сказала Руфь. — Мы просто все спланируем заранее. Да и мама будет приходить помогать мне. Послушай-ка, — Руфь уткнулась в первую полосу “Кроникл Уэст” и начала читать вслух:
“ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ БОРЬБА
Наша газета, стараясь быть честной и откровенной в своем мнении, признает, что по-новому осмысливает некоторые позиции, на которых мы стояли в прошлом.
Мы, как и многие другие, противились усиливающемуся развитию ядерной энергетики. Обеспокоенные возможностью выбросов в атмосферу, мы связывали себя с оппозицией угольным электростанциям. Мы поддерживали тех, кто сопротивлялся строительству дополнительных дамб для гидроэлектроэнергетических проектов под предлогом того, что живой природе, особенно рыбам, может быть нанесен ущерб. Мы протестовали против строительства геотермальных установок, опасаясь, что они расстроят экономику туристических зон.
Мы не извиняемся ни за одну из этих позиций. Наши взгляды на эти проблемы были и остаются во многом прежними.
Но в целом мы вынуждены согласиться с электроэнергетическими компаниями Калифорнии, когда они утверждают, что у них связаны руки и потому они не могут удовлетворить наши же собственные потребности в энергии.
Вместо того чтобы идти на разумные компромиссы там, где это следовало, мы сказали “нет” их предложениям.
Давайте вспомним об этом, когда в следующую среду погаснет свет.
Вероятно, мы заслуживаем того, что получили. Но при любых обстоятельствах пришло время для серьезной переоценки некоторых устоявшихся взглядов, как наших, так и противоположных”.
— Вот! — Руфь отложила газету в сторону. — Что вы все думаете об этом?
— Я думаю, им следовало упомянуть папу, — сказал Бенджи.
Руфь нежно потрепала его по голове.
— Хм, это похоже на извинение, — прокомментировал Ним. — Вот только опоздали они с ним на пять лет.
— А мне вообще все это неинтересно, — сказала Руфь. — Должно было бы интересовать, но нет. Все, что меня волнует сейчас, так это моя семья. Я люблю вас всех.
Днем, несмотря на то что было воскресенье, Ним отправился на работу: слишком многое оставалось несделанным. После трехдневного эпизодического отключения энергокомпания оказывалась на новой, неисследованной территории.
Главный диспетчер энергосистемы, к которому зашел Ним, сформулировал это так:
— Мы предполагаем, что все пойдет гладко и незаметно, верим в это. Но всегда есть какой-то фактор — неожиданность, мистер Голдман, — фактор “н”. Я нередко попадал в чрезвычайные ситуации и знаю, что сюрприз может поджидать нас где угодно и в любой момент.
— А сколько раз у нас уже возникал этот наш “н”?
— Достаточно много, чтобы убедиться, что всегда есть место для еще одной неприятности, мистер Ним, а иногда для двух, — бодро сказал диспетчер. — Во всяком случае, я так думаю.
Позже, по дороге домой. Ним размышлял о предстоящей неделе, о диспетчере и его факторе “н”.
Через час или два после того, как Ним направился домой, Георгос Арчамболт покинул свою квартиру в Норд-Касле. До вторника, на который он планировал операцию, оставалось всего ничего, и Георгос чувствовал себя более взвинченным, чем во все время пребывания в подполье. Ему мерещились слежка и преследование на каждом углу, он начал пугаться собственной тени. Все, конечно, оказывалось лишь игрой воображения. Без всяких осложнений он сделал запас еды, достаточный, чтобы продержаться до вторника, в который он решил взорвать “Ла Миссион”.