Генераторные залы, похожие на соборы, с их знакомым оглушительным поющим гулом напоминали о том, что независимо от вида энергоносителя станция существует для выработки электроэнергии в исполинских масштабах.

Наконец Ним, Фестон и Фолджер вышли из здания станции на переход, расположенный почти на самом верху, в двухстах футах над землей. Он соединялся с лабиринтом других переходов внизу с помощью крутой стальной лестницы и представлял собой металлическую решетку, сквозь которую было видно все находящееся внизу. Рабочие, ходившие по нижним переходам, казались мухами. Сначала Ним нервничал, глядя на свои ноги и через решетку; несколько минут спустя он привык. Молодой Фолджер объяснил, что решетки сделаны в расчете на зиму, чтобы лед и снег проваливались сквозь них.

Даже на такой высоте стоял оглушительный шум. Ветер сносил в сторону облака пара, поднимающиеся вверх из башен охлаждения, и они то проходили сквозь решетки перехода, то окутывали его со всех сторон. Временами Ним оказывался внутри такого облака — видно было только в пределах одного-двух футов, и казалось, что он совсем один. Потом пар уносило порывом ветра, и взгляду открывалась панорама окраинных районов Денвера далеко внизу, а в отдалении поднимались высотные здания центра города. Хотя день был солнечный, ветер наверху был холодный и резкий. Ним дрожал от озноба. Он чувствовал себя одиноким, изолированным от мира, его не покидало ощущение опасности.

— Вот земля обетованная, — сказал Фестон. — Если ты добьешься своего, именно это ты увидишь в Тунипа. — Он показывал на участок земли акров в пятнадцать прямо перед ними. Его полностью занимала гигантская гора угля.

— Вы смотрите на четырехмесячный запас угля для станции, почти миллион тонн, — сообщил Фолджер.

— А под углем то, что когда-то было прелестным лугом, — добавил Фестон. — Теперь на него противно смотреть, никто не станет с этим спорить. Но нам это необходимо. Вот в чем загвоздка.

Пока они смотрели вниз, дизельный локомотив привез на подъездной путь еще один состав грузовых вагонов с углем. Вагоны, не расцепляя, один за другим заводили на опрокидыватель, который затем переворачивался, высыпая содержимое вагонов на толстые тяжелые решетки. Под ними проходили конвейеры, перевозившие уголь на электростанцию.

— Никогда не останавливаются, — сказал Фестон, — никогда.

Ним уже понял, сколько будет возражений против попытки перенести все это в мир нетронутой дикой природы Тунипа. Если упрощать проблему, он разделял точку зрения своих противников. Но, говорил он себе, главное — электроэнергия, которая будет вырабатываться в Тунипа, так что придется терпеть это вторжение.

Они спустились по внешней металлической лестнице на уровень ниже и снова остановились. Теперь они были под большим прикрытием, и порывы ветра стали слабее. Но шум усилился.

— Когда вы начнете работать с углем, — говорил управляющий, — вы столкнетесь с тем, что у вас будет больше несчастных случаев с работниками станции, чем при работе с нефтью, газом или ядерной энергией. У нас здесь хорошая профамма по технике безопасности. И все равно…

Ним не слушал.

Невероятно, но по совпадению, какие случаются только в жизни, а не в книгах, прямо на его глазах происходил несчастный случай.

Примерно в пятидесяти футах от Нима, за спиной его собеседников, двигался угольный конвейер. Его лента из гибкой резины и стали, ползущая по цилиндрическим роликам, перемещала уголь к дробилкам, а они размельчали его на мелкие кусочки. Потом уголь будет перемолот в пыль, готовую для мгновенного сжигания. Сейчас участок конвейера был заблокирован, переполнен большими глыбами угля. Лента конвейера продолжала двигаться. Новый уголь все прибывал и сваливался через бортики. Над движущимся конвейером рабочий, явно рискуя, уселся на верхнюю решетку и пытался пробить затор, тыкая в него стальным шестом.

Как потом узнал Ним, это было запрещено. Правила техники безопасности требовали сначала остановить конвейер, а потом расчищать затор. Но работники станции, понимая, что необходимо непрерывно подавать уголь, иногда нарушали это правило.

За одну или две секунды, пока Ним наблюдал за происходящим, рабочий соскользнул с решетки. Сначала ему удалось ухватиться за ее край, но потом он опять соскользнул и упал на конвейер внизу. Ним увидел, что у человека открыт рот — он кричал, но его голос поглотил шум. Он тяжело упал и явно получил травму. Конвейер уже тащил тело наверх, все ближе к тому месту, где дробилка, заключенная в металлический короб, должна была разрезать его на куски.

Кругом никого не было. Никто, кроме Нима, не видел, что случилось. Он успел крикнуть: “Остановите конвейер!” — и кинулся вперед.

Когда Ним нырнул между Фестоном и Фолджером и бросился бежать, они резко повернулись, не понимая, в чем дело. Когда им стало ясно, что происходит, они побежали вслед за Нимом. К этому моменту он уже далеко опередил их.

Лента конвейера в одном месте проходила в нескольких футах от перехода и поднималась вверх. Влезать на нее было неудобно. Ним рискнул и прыгнул. Когда он неловко приземлился на движущейся ленте, упав на руки и колени, острый край угольной глыбы поранил его левую руку. Он не обратил на это внимания и принялся карабкаться вперед и вверх по кускам угля, сдвигавшимся у него под ногами, все ближе к рабочему, оглушенному ударом, который слабо шевелился выше на конвейере. Теперь он был меньше чем в трех футах от ужасного механизма и продолжал к нему приближаться.