Стивен улыбается, практически смеется. После всех наказаний, что он получил от моей сестры в течение нескольких лет, в нем развилось садистские наклонности, когда дело касается других людей, чья задница в опасности.

Потом Мэтью. Одному Богу известно, какие ненормальные и извращенные наказания доставались этому бедному кретину от Долорес, потому что он выглядит просто напуганным.

Кейт, с другой стороны, смотрит на мою руку, как на таракана. Которого она хочет раздавить. А потом ей приходит в голову идея — прекрасная, ужасная идея. Если вы приглядитесь повнимательней, вы увидите над ее головой лампочку. Она улыбается и выходит из комнаты.

В первый раз я все это пропустил.

Через несколько минут, Кейт возвращается и несет с собой ведро для льда, наполненное пивом. Нееет, не бутылками с пивом. Просто пивом. Она встает рядом с диваном, а я — глаза все еще в игре — протягиваю свою руку, чтобы взять выпивку. А она продолжает держать ведро в руках и опрокидывает его на мою хренову бошку.

Плюх.

Я подскакиваю, мокрый и задыхающийся.

— Господи!

Она мило так меня спрашивает:

— Теперь достаточно для тебя холодное, милый?

Я вытираю лицо рукой и смотрю на нее.

— Ты больная!

Она смотрит в ответ.

— Нет, а еще я не официантка! Хотя с ними ты проявляешь побольше вежливости.

Поднимается Мэтью.

— Я пойду в бар McCarthy’s и посмотрю игру там.

Стивен берет свой пиджак.

— Я с тобой.

Я выжимаю низ своей рубашки.

— Придержите там такси. Я сейчас буду.

Мэтью смеется. И хлопает меня по спине.

— Конечно, будешь, приятель. Пока, Кейт.

— До скорого, Кейт.

Она им не отвечает. Слишком занята, чтобы убить меня своим взглядом.

И на этом, Мэтью и Стивен сбегают.

Пока Кейт и я дырявим друг друга взглядом.

Динь-динь.

Да — это звонок. Пошел первый раунд.

***

Я начинаю спокойно. В словесном спарринге с врагом, всегда лучше оставаться уравновешенным. Аккуратно выбирать слова. Быть умным.

И беспощадным.

— В чем дело?

Очевидно, что Кейт не разделяет со мной эту философию.

— Ты мне скажи, Дрю! Скажи мне, какого черта Мэтью и Стивен могут сказать пожалуйста и спасибо, и все, что я получаю от тебя — это…

Она небрежно машет рукой, изображая мой ранешний жест.

Опять, я остаюсь сдержанным. Все еще мокрый, но сдержанный.

— То есть ты мне говоришь, что вылила хорошее пиво и испортила мою субботу, потому что я забыл про свои манеры?

— Почему ты просто не мог мне это сказать?

— Почему ты не могла просто сказать: «Эй, Дрю! Было бы хорошо, если бы ты сказал «спасибо»? Обязательно было разыгрывать тут такую драму?

Она складывает руки на груди и фыркает.

— Не разыгрывала я никакой драмы.

Я поднимаю пальцы вверх.

— Два слова, Кейт: костюм Шанель.

Вы помните, не так ли? Тот самый, что я купил ей в Saks, после нашего первого секс-фестиваля?

Она щурится.

— А что с ним?

Я поднимаю брови.

— Что с ним? Ты его сожгла.

Да — она и Долорес оделись как бездомные и сожгли чертову вещицу в мусорном баке у дома Кейт.

Она пожимает плечами.

— Ну и что? Ты был для меня ничем, и я позаботилась о том, чтобы все, что ты мне дарил, стало ничем тоже.

А вот это, мальчики и девочки, называется доказать свою точку зрения. Я улыбаюсь.

— Мне действительно больше нечего сказать.

Она закатывает глаза.

— Плевать. Я вылила на тебя пиво не просто потому, что ты забыл сказать мне спасибо. Я не какая-то там истеричная психованная сучка.

Точно.

И если кто-то ходит, утка и разговаривает, как утка… это лошадь.

Она продолжает.

— Последнее время меня волнует много вещей.

— Например?

Мне на самом деле любопытно. Насколько мне известно, у нас идеальные отношения. И я, конечно же, идеальный бойфренд.

— Например, ты никогда не помогаешь мне с уборкой на кухне. Каждый раз, когда мы готовим, ты испаряешься, тогда как я застреваю на кухне с мытьем посуды и уборкой!

Мой голос становится немного громче. Защищающим.

— Ты делаешь большую часть в приготовлении еды. Я думал, ты хочешь сама там всем заправлять! Я просто не хотел тебе мешаться.

И отчасти это правда. Но если уж быть совсем честным, я никогда в своей жизни не видел, чтобы мой старик мыл посуду. Ни одной чертовой ложки. А Стивен — в тот единственный раз, когда он пытался помочь Сучке со стиркой? Она распсиховалась и потом еще неделю стонала, как испорчено ее нежное кружево, на черт знает чем.