Шрифт:
Меня сбило с ног, и я катался в кромешной тьме по полу, тщетно стараясь за что-нибудь уцепиться и в то же время не переломать себе рук.
— Лена, держись крепче, — начало этой фразы Макаров выкрикнул из одного угла, а окончание ее донеслось уже совсем с другой стороны. Видно, он тоже катался по кабине.
— Волошин, что случилось? Что случилось? Отвечайте! — загремел в репродукторе голос начальника экспедиции.
Короткая пауза, потом в репродукторе послышались чьи-то встревоженные отдаленные голоса…
И снова голос Логинова:
— Порвался еще один трос. Что случилось? Отвечайте!
А нас все швыряло, мотало, раскачивало. Что это могло быть?!
— Он зацепил нас, — вдруг спокойно, почти не повышая голоса, проговорил в темноте Волошин. — Вы слышите меня, Андрей Васильевич?
— Слышу.
Кашлянув, Волошин добавил:
— Я вынужден убить его.
— Разумеется! Немедленно, — ответил Логинов.
Голос Волошина доносился от пульта управления. Совершенно непонятно, как он там удержался…
И вдруг мезоскаф еще раз как-то судорожно тряхнуло — и загадочная качка прекратилась.
Щелкнул выключатель.
— Все целы? — спросил Волошин.
Вцепившись в подлокотники кресла, он осматривался по сторонам, щурясь от света.
— Елена Павловна, Ваня, как вы?
— Кажется, цела, только… — Елена Павловна не успела договорить. Ее прервал голос Логинова из репродуктора:
— Почему молчите? Держите связь непрерывно. Не выключайте микрофон.
— Я не выключаю, — ответил Волошин. — Разбираемся в обстановке.
Внимательно осматривая приборы на пульте, он одновременно массировал себе то одну руку, то другую, сгибая и разгибая пальцы, словно пианист, уставший от долгих упражнений.
Елена Павловна, потирая плечо, заглядывала в иллюминатор.
— Сергей Сергеевич, а прожекторы включить нельзя? — спросила она.
— Что? — рассеянно откликнулся Волошин. — Ах, прожекторы! Можно. Теперь уже можно. Пожалуйста. Вы ушиблись?
— Пустяки, немножко. Но в мой иллюминатор почему-то ничего не видно.
Волошин подошел к Елене Павловне, заглянул в иллюминатор, потом перешел к соседнему…
— Все ясно, — сказал он. — Висит как раз на этом борту.
— Да. С той стороны свет в иллюминаторах виден, — подтвердил Макаров.
Значит… Я не успел еще сообразить всего до конца, как Волошин подтянул к себе микрофон и начал говорить:
— Андрей Васильевич, докладываю. Мезоскаф цел и невредим, но сеть с этим морским чудом висит у нас на правом борту.
— Всплыть вы можете? А то уцелел лишь один трос…
— Ясно. Сейчас я проверю винт вертикального подъема.
Чудесное спасение
Все мы молча следили, как Сергей Сергеевич включил мотор. Он загудел натужно, с надрывом, и Волошин поспешно выключил его.
— Винт не работает, видимо, обмотан сетью, — сказал Волошин в микрофон. — Я сейчас сброшу аварийный балласт. Как только начнем всплывать, выбирайте сеть. Только не дергайте, трос может порваться…
— Понял вас. Действуйте, — было слышно, как Логинов приказал кому-то вполголоса: — Внимательно следите за тросом.
Волошин положил руку на красную кнопку, чуть-чуть помедлил и нажал ее.
Ничего… Лишь вроде мезоскаф слегка качнуло.
— Что у вас? — негромко спросил Сергей Сергеевич.
— Вы сбросили балласт? — ответил вопросом Логинов.
— Да.
— Трос дал лишь маленькую слабину. Мы не решаемся его выбирать.
— Пожалуй, правильно, — согласился Волошин и, повернувшись к Елене Павловне, вдруг спросил: — Как по-вашему, сколько может весить это морское страшилище?
— Трудно сказать. Ведь мы же его так и не видели.
— Ну примерно. Тонн десять потянет?
— Возможно, — ответил, кивнув, Макаров.
— Понятно. Вы слышали, Андрей Васильевич?
— Слышал.
— Вы там посовещайтесь, а мы тоже будем думать. — Обведя нас глазами, Волошин спросил: — Ситуация всем ясна?
Ему никто не ответил. Теперь уже каждому из нас стало ясно, что же произошло.
Попавший в сети «морской змей» начал так резко бросаться из стороны в сторону, что задел мезоскаф. Сеть зацепилась за винты, вероятно, за стойки прожекторов и другие выступающие части. Всплыть мы не можем: пойманная «рыбка» держит нас всей своей многотонной тяжестью.