Йоссариан засмеялся, вспомнив свой первый разговор с капелланом.

–- Интересно получается: впервые я увидел вас в госпитале. Теперь мы опять встретились в госпитале. В последнее время мы видимся главным образом в госпитале. Где вы пропадали все это время?

Капеллан пожал плечами.

–- Я много молился, — признался он. — Я старался подольше оставаться в палатке, и как только сержант Уитком отлучался, я молился: мне не хотелось, чтобы он застал меня за этим занятием.

–- Ну и как, помогли молитвы?

–- Это отвлекало меня от мрачных мыслей, — ответил капеллан, еще раз пожав плечами.
– И потом — хоть какое-то дело.

–- Значит, все-таки от молитвы польза есть?

–- Да, — с энтузиазмом согласился капеллан, будто подобная мысль никогда прежде не приходила ему в голову. — Да, по-моему, молитвы помогают. — Капеллан подался вперед и с неловкой заботливостью спросил: — Йоссариан, не могу ли я что-нибудь для вас сделать, ну там... что-нибудь вам принести?

–- Ну, скажем, игрушки, шоколад, жевательную резинку, да?
– поддел его добродушно Йоссариан.

Капеллан снова вспыхнул, застенчиво улыбнулся и почтительно проговорил:

–- Может быть, книги или еще что-нибудь такое? Мне хотелось бы сделать вам приятное. Вы знаете, Йоссариан, мы ведь все очень гордимся вами.

–- Гордитесь?

–- Конечно, ведь вы, рискуя жизнью, грудью преградили путь нацистскому убийце.

–- Какому нацистскому убийце?

–- Который хотел прикончить полковника Кэткарта и подполковника Корна. А вы их спасли. Он вполне мог вас зарезать во время этой потасовки на галерее. Как чудесно, что вы уцелели!

Йоссариан насмешливо фыркнул:

–- Это был не нацистский убийца.

–- Как не убийца? Нам сказал подполковник Корн.

–- Это была приятельница Нейтли. Она пришла по мою душу, а вовсе не за Кэткартом и Корном. С тех пор как я огорошил ее известием о гибели Нейтли, она норовит меня прикончить.

–- Но позвольте, как же так? — живо запротестовал капеллан. Он растерялся и немного обиделся. — Полковник Кэткарт и подполковник Корн оба видели, как убегал убийца. Официальное сообщение гласит, что вы грудью защитили командира полка от ножа нацистского убийцы.

–- Не верьте официальным сообщениям, — сухо посоветовал Йоссариан. — Это просто часть сделки.

–- Какой сделки?

–- Которую со мной заключили полковник Кэткарт и подполковник Корн. Они отправляют меня на родину как великого героя, а я обязуюсь расхваливать их на всех перекрестках и никогда не осуждать за то, что они сверх всякой нормы гоняют летчиков на боевые задания.

Капеллан испуганно привстал со стула:

–- Но ведь это ужасно! Это постыдная, скандальная сделка, ведь верно?

–- Гнусная, — ответил Йоссариан. Он лежал на спине, одеревенело уставившись в потолок.
– Гнусная — это как раз то слово, на котором мы сошлись с подполковником Корном.

–- Почему же вы на это пошли?

–- Или так, или военно-полевой суд, капеллан.

–- О!.. — с неподдельным раскаянием воскликнул капеллан и прикрыл рот тыльной стороной ладони. Он неловко опустился на стул. — В таком случае я немедленно беру свои слова обратно.

–- Они бы засадили меня в камеру к уголовникам.

–- Да, да, это безусловно. Да, конечно, вы должны поступать так, как считаете нужным. — Капеллан утвердительно кивнул головой, будто подводя итог их спора, и растерянно смолк.

Йоссариан невесело рассмеялся:

–- Не беспокойтесь, я на эту сделку не пойду.

–- Но вам придется на это пойти, — настаивал капеллан, озабоченно склонившись над Йоссарианом. — Серьезно, вам надо согласиться на их условия. Я не имел права оказывать на вас давление. Мне не нужно было ничего говорить.

–- Вы на меня не давили. — Йоссариан перевернулся на бок и с наигранной серьезностью покачал головой: — Боже мой, подумать только, какой это был бы грех — спасти жизнь полковнику Кэткарту! Нет, таким преступлением я не хотел бы запятнать свое доброе имя.

Капеллан осторожно вернулся к первоначальной теме разговора:

–- Но что вы намерены делать? Не хотите же вы, чтобы вас упрятали в тюрьму?

–- Буду продолжать летать. А может, дезертирую, и пусть ловят. И ведь, скорее всего, поймают...