Шрифт:
Темные очки были в красной толстой оправе. Фальшивые черные усы очень пошли бы шарманщику. Однажды, когда майор Майор почувствовал, что не в силах больше переносить, одиночество, он напялил очки и усы и отправился поиграть в баскетбол. С видом беспечным и непринужденным он заявился на площадку, молясь про себя, чтобы его не узнали. Все сделали вид, будто не узнали его, и майор с наслаждением вступил в игру. Но едва он успел поздравить себя с успехом, который принес ему невинный маскарад, как один из противников резким толчком сбил майора с ног. Вскоре его сбили еще раз, и тут он сообразил, что они очень даже узнали своего командира, а маскарад дает им право без помех дубасить его, толкать локтями и ставить подножки. Он понял, что они ненавидят его в любом обличий. Игроки его команды и противоположной стороны без колебаний и размышлений слились в одну рычащую толпу. Они навалились на него со всех сторон, размахивая кулаками и оглашая воздух грязными ругательствами. Они сбили его с ног на землю и пинали ногами. Он насилу поднялся, и тогда они снова на него налетели.
Он закрыл лицо ладонями, а они, облепив его со всех сторон, в дьявольском исступлении мордовали его, били, колотили и дубасили. Наконец, его трахнули с такой силой, что он кубарем скатился на дно железнодорожной выемки. Там он встал на ноги, вскарабкался по противоположной стороне выемки и пошел, пошатываясь, сопровождаемый улюлюканьем и градом камней, пока не скрылся за углом штабной палатки. Во время потасовки он мечтал лишь об одном — только бы они не сорвали с него темные очки и фальшивые усы. Маскируясь ими, он мог продолжать делать вид, будто он — это не он, а лишись он усов и очков, ему пришлось бы предстать перед всеми в роли побитого, посрамленного и опозоренного начальника. В кабинете он разрыдался, потом, успокоившись, смыл кровь с губ и носа, стер грязь с синяков и царапин на щеках и на лбу и вызвал сержанта Таусера.
–- Отныне, — сказал он, — я не желаю никого видеть у себя в кабинете. Ясно?
–- Да, сэр, — сказал сержант Таусер. — На меня ваш приказ распространяется?
–- Да.
–- Понятно. У вас все, сэр?
–- Да.
–- А что мне говорить тем, кто придет к вам, когда вы будете у себя, в кабинете?
–- Говори им, что я здесь, и проси подождать.
–- Слушаюсь, сэр. А сколько им надо будет ждать?
–- Покуда я не уйду из кабинета.
–- И что же мне с ними делать, сэр?
–- Меня это не касается.
–- Могу я впустить их, сэр, к вам в кабинет, когда вы уйдете?
–- Можешь.
–- Но ведь вас-то в кабинете уже не будет?
–- Не будет.
–- Понятно, сэр. У вас все, сэр?
–- Да.
–- Слушаюсь, сэр.
–- Отныне, — сказал майор Майор пожилому ординарцу, который убирал его трейлер, — я не желаю, чтобы вы заходили ко мне и спрашивали, что мне нужно. Ясно?
–- Так точно, сэр, — ответил ординарец. — А когда же я могу зайти к вам и спросить, что вам нужно?
–Когда меня нет, тогда и заходите.
–- Слушаюсь, сэр. А что я вообще должен делать?
–- То, что я прикажу.
–- А как же вы мне прикажете, если мне нельзя заходить, пока вы здесь? Или все-таки можно иногда?..
–- Нельзя.
–- В таком случае, что же мне вообще-то делать?
–- Что положено.
–- Слушаюсь, сэр.
–- У меня все, — сказал майор Майор.
–- Слушаюсь, сэр, — сказал ординарец. — У вас все, сэр?
–- Нет, — сказал майор Майор. — Не все. Не смейте заходить в трейлер, если не уверены, что я ушел.
–- Слушаюсь, сэр. Но как же я могу удостовериться?
–- Если не уверены, вообразите, что я в трейлере, и убирайтесь прочь, пока у вас не появится твердая уверенность, что я ушел. Ясно?
–- Да, сэр.
–- Мне жаль, что я вынужден говорить с вами в таком тоне, но ничего не поделаешь. До свидания.
–- До свидания, сэр.
–- И спасибо, за все спасибо.
–- Слушаюсь, сэр...
–- Отныне. — сказал майор Майор Милоу Миндербиндеру, — я не намерен ходить в столовую. Еду доставляйте мне в трейлер.
–- Прекрасная идея, сэр! — ответил Милоу. — Наконец-то я смогу готовить для вас специальное блюдо, и ни одна собака об этом знать не будет. Пальчики оближете, вот увидите, сэр. Полковник Кэткарт говорит, что это — сущее объедение.
–- Мне не нужны специальные блюда. Что другим, то и мне. В точности. Тот, кто будет носить еду, пусть ставит поднос на ступеньку и стукнет один раз в дверь трейлера. Ясно?
–- Так точно, сэр, — сказал Милоу. — Очень даже ясно. Я припрятал пяток живых омаров и сегодня же вечером могу подать их вам с чудесным салатом рокфор и двумя свежайшими пирожными эклер. Все это лишь вчера вывезли контрабандой из Парижа вместе с одним крупным французским подпольщиком. Ну как, подойдет такое меню для начала?
–- Нет.
–- Слушаюсь, сэр. Я вас понял.
В тот же вечер Милоу прислал ему вареного омара с великолепным салатом рокфор и два эклера. Майор Майор заколебался. Если он отошлет ужин обратно, все выбросят на помойку или скормят кому-нибудь другому, а майор Майор питал слабость к вареным омарам. Он съел ужин, чувствуя себя глубоко виноватым. На следующий день ему подали на второй завтрак черепаховый суп и кварту перно урожая 1937 года. И то и другое майор Майор проглотил без долгих размышлений.