Шрифт:
Возникла мучительно тяжелая пауза, грозившая затянуться до бесконечности. Наконец Йоссариану стало невмоготу, и он покашлял. Первым заговорил старик.
–- Он выглядит ужасно, — сказал он.
–- Он ведь болен, па.
–- Джузеппе... — сказала мать, усевшись на стул, и положила на колени свои жилистые руки.
–- Меня зовут Йоссариан, — сказал Йоссариан.
–- Его зовут Йоссариан, ма. Йоссариан, ты что, не узнаешь меня? Я твой брат Джон. Ты меня знаешь?
–- Конечно, знаю. Ты мой брат Джон. — Вот видите, он узнал меня! Па, он знает, кто я. Йоссариан, это па. Скажи папе "Здравствуй".
–- Здравствуй, папа, - сказал Йоссариан.
–- Здравствуй, Джузеппе.
–- Его зовут Йоссариан, па.
–- Как он ужасно выглядит! Я не могу этого вынести, — сказал отец.
–- Он очень болен, па. Врач сказал, что он умрет.
–- Не знаю, можно ли верить докторам. Они ведь такие мошенники.
–- Джузеппе... — снова тихонько сказала мать, и в ее надтреснутом голосе послышалось невыразимое страдание.
–- Его зовут Йоссариан, ма. У нее уже память стала не та, Йоссариан. Как они к тебе здесь относятся, малыш? Уход сносный?
–- Вполне сносный, — ответил Йоссариан.
–- Это хорошо. Только никому не позволяй помыкать собой. Ты здесь нисколько не хуже других, хоть ты и итальянец. У тебя такие же права, как у всех.
Йоссариан поморщился и закрыл глаза, чтобы не видеть своего брата Джона. Ему стало не по себе.
–- Нет, ты посмотри, как он ужасно выглядит, — заметил отец.
–- Джузеппе... —сказала мать.
–- Ма, его зовут Йоссариан, — нетерпеливо прервал ее брат, — ты что, забыла?
–- Неважно, — перебил его Йоссариан. — Если ей хочется, она может называть меня Джузеппе.
–- Джузеппе... — сказала мать.
–- Не беспокойся, Йоссариан, — сказал брат. — Все будет в порядке.
–- Не беспокойся, ма, — сказал Йоссариан. — Все будет в порядке.
–- У тебя есть священник? — поинтересовался брат.
–- Есть, — соврал Йоссариан и снова поморщился.
–- Это хорошо, — заключил брат. — Раз ты все понимаешь, значит, ты приходишь в себя. Мы к тебе из самого Нью-Йорка ехали. Боялись, не поспеем вовремя.
–- Куда не поспеете?
–- Не успеем повидать тебя перед смертью...
–- А что бы от этого изменилось?
–- Нам не хотелось, чтобы ты умирал в одиночестве.
–- А что бы от этого, изменилось?
–- Он, должно быть, начинает бредить, — сказал брат.
–- Он без конца повторяет одно и то же.
–- Это действительно занятно, — отозвался старик. — Я всегда думал, что его эовут Джуэеппе, а он, оказывается, Йоссариан. Это, право, занятно.
–- Ма, утешь его, — настаивал брат. — Скажи что-нибудь, чтобы приободрить его.
–- Джузеппе...
–- Это не Джузеппе, ма, а Йоссариан.
–- А не все ли равно? — ответила мать тем же скорбным тоном, не поднимая глаз. — Он умирает.
Ее распухшие глаза наполнились слезами, и она заплакала, медленно раскачиваясь взад и вперед. Руки ее лежали на коленях в подоле, как две подстреленные птицы. Йоссариан испугался, как бы она сейчас не завопила в голос. Отец и брат тоже заплакали. Йоссариан вдруг вспомнил, почему они плачут, и тоже заплакал. Врач, которого Йоссариан прежде никогда не видел, вошел в палату и вежливо напомнил посетителям, что им пора выходить. Отец сразу принял официальный вид и стал прощаться.
–- Джузеппе... — начал он.
–- Йоссариан, — поправил его сын.
–- Йоссариан... — сказал отец.
–- Джузеппе... — поправил его Йоссариан.
–- Ты скоро умрешь...
Йоссариан снова заплакал. Опустив голову, отец торжественно продолжал.
–- Когда ты предстанешь пред ликом всевышнего, — сказал он, — будь добр, скажи ему кое-что от моего имени. Скажи ему, что это неправильно, когда люди умирают молодыми. Вот что. Передай ему: раз уж людям суждено умереть, пусть они умирают в старости. Ты уж обязательно ему скажи. По-моему, он не знает, что на земле творится такая несправедливость. Разве можно, чтобы это тянулось долго, так долго? Ведь он же милостив... Скажешь, ладно?
–- И не позволяй никому помыкать собой, — посоветовал брат. — На небесах ты будешь нисколько не хуже других, хоть ты и итальянец.
–- Одевайся теплее... — сказала мать, будто она знала, что на небесах недолго и простудиться.
19. Полковник Кэткарт.
Полковник Кэткарт был блестящим, преуспевающим, несобранным, несчастным человеком тридцати шести лет от роду, с прихрамывающей походкой и мечтой прорваться в генералы. Он бывал то энергичным, то вялым, то спокойным, то хмурым. Благодушный и вспыльчивый, он прибегал к всевозможным административным уловкам, чтобы привлечь к себе внимание вышестоящего начальства, но при этом отчаянно трусил, опасаясь, что его хитроумные планы могут бумерангом ударить и по нему. Красивый и непривлекательный здоровяк, предрасположенный к полноте, тщеславный и лихой до удали, он постоянно находился в когтях дурных предчувствий. Тщеславие полковника Кэткарта проистекало от сознания, что в свои тридцать шесть лет он уже полковник и строевой командир, а в подавленном состоянии он находился оттого, что, хотя ему уже и тридцать шесть, он всего лишь полковник.