Бояре переяславские на ратный порыв черни взирали с неудовольствием. Еще пуще им не понравилось то, что князь потакает народу, сам вооружает его.

— Не было бы самим лиха опосля такой услуги мужичью, — переговаривались между собой бояре, собранные князем на совет. — Сегодня народ поганых побьет, а завтра нас!

— Ты это князю скажи, Иван Михайлович. Князь к твоим словам иногда прислушивается.

— То-то и оно, что иногда. Ныне не тот случай. Князю нашему вожжа попала под хвост!

— Это что же получается, други? Князь кашу заваривает, а нам расхлебывать придется!

— Хороша каша! Князь нашими головами себе путь к славе мостить собирается. Слыхали, объявлен сбор конных дружин!

Ворчание бояр смолкло, когда в просторный зал с узкими византийскими окнами, похожими на бойницы, стремительно вступил молодой князь в кольчуге и с мечом у пояса. За спиной у него колыхался красный плащ, расшитый диковинным птицами: то постаралась его юная жена, дочь черниговского князя.

Князя сопровождали его лучшие мечники, такие же молодые, как и он.

Владимир Глебович прошел мимо трона и остановился перед толпой бояр, стоящих в атласных и парчовых длиннополых свитках с непокрытыми головами.

— Некогда рассиживаться, господа бояре, — с ходу начал князь. — Поганые вокруг Переяславля рыщут, пора за мечи браться и седлать коней. Нынче же выступаем! Я собрал вас, чтоб урядиться, на кого из воевод город оставить. Всем уходить нельзя, часть дружины туг останется.

Бояре молчали.

— Чего насупились, будто на панихиду собрались? — нахмурился Владимир.

— Прости, княже, но в спешке твоей неразумность проглядывает, — промолвил кто-то из знатных мужей.

— Одного переяславского полка против Кончака мало, — добавил другой.

— Что же вы предлагаете? — спросил Владимир, не разглядев говоривших.

Он чувствовал, что заговорившие первыми выражают мнение всех бояр, потому ко всем и обращался.

Вышла заминка, ибо бояре не успели решить, кто станет говорить с князем, и теперь лишь подталкивали друг друга локтями. Наконец вперед вытолкнули Ивана Михайловича как наиболее речистого.

— Мало чести, князь, сложить голову в сече неравной, — заговорил он, — не лучше ли дождаться помощи от Рюрика Ростиславича и от брата его Давыда. Гонцы к ним посланы, чай, не оставят нас в беде.

— И в Чернигов гонец ускакал, — вставил чей-то голос.

— Тесть твой тем паче на подмогу придет, княже, — воодушевленно продолжил Иван Михайлович, — ведь Ярослав Всеволодович тебе как отец родной. К тому же до нас из Чернигова ближе, нежели из Белгорода и Смоленска. Дождемся полков черниговских и ударим все вместе.

Бояре поддержали Ивана Михайловича одобрительными возгласами.

— А ежели тесть мой не подоспеет, ведь поганые и в Посемье бесчинствуют? — заметил Владимир. — Ярослав Всеволодович, может, сам на помощь уповает.

— Тогда надо ждать Рюрика и Давыда, до их земель поганые пока не добрались, — сказал Иван Михайлович.

— Народ на вече решил биться с погаными, и я народу оружие дал, а вы мне тут про ожидание толкуете, — произнес Владимир. — Будем за стенами отсиживаться, а поганые тем временем все поля вытопчут, деревни и грады малые пожгут. Хоть бы силы у нас не было, а то ведь есть сила, бояре!

— Лапотники и сермяжники — это не сила, княже, а сброд! — презрительно бросил кто-то из бояр. — Степняки еще издали разгонят такое горе-воинство стрелами, а сражаться насмерть опять же нам придется.

— Дружина наша и сама по себе сильна! — воскликнул Владимир. — Ну же, бояре, чего вы оробели? Били мы поганых прежде и ныне побьем!

— Северские князья вышли супротив Кончака — и назад никто не воротился, — опять заговорил Иван Михайлович. — Игорь Святославич и брат его Всеволод ратоборцы были каких поискать! — И дружины у них были, в сечах закаленные! Однако ж разбил их Кончак и наше войско разобьет, княже.

При упоминании Игоря на скулах у князя заходили желваки, не мог он простить ему разорение Глебова.

— Поделом Игорю и брату его, — резко сказал Владимир. — Это Господь наказал их мечами половецкими. Высоко хотели вознестись в гордыне своей, да низко пали.

— Нехорошо, княже, молвить такое про братьев своих, в беду попавших, — укоризненно проговорил боярин Иван. — Отец твой покойный другом был Игорю…

— Ну довольно, бояре! — повысил голос Владимир. — Не досуг мне долгие речи вести. Кто со мной пойдет на поганых?