Шрифт:
«Сей князь нрава был миролюбивого, слово свое держал и провинившихся судил без излишней строгости. Всякий просивший у него помощи обласкан им был. Не раз смоляне поднимались на него и изгоняли с отчего стола, но Роман никогда не мстил им злобою, за что в народе любим был».
Так написал о почившем в бозе Романе Ростиславиче летописец.
Агафья, невзирая на сильную стужу, поехала в Смоленск, чтобы проводить брата в последний путь. Ефросинья упросила Игоря отпустить ее вместе с Агафьей. Игорь не стал возражать. Он дал лучших лошадей, чтобы они поскорее добрались до Смоленска.
Многие Олеговы дружинники теперь служили Игорю. В том числе и воевода Бренк.
Игорь послал Бренка в Козельск, чтобы тот уговорил Вышеслава перебраться в Новгород-Северский. Игорь и сам бы поехал в Смоленск на похороны Романа Ростиславича, если бы не ждал с таким нетерпением возвращения Бренка.
Наконец Бренк вернулся, и не один. С ним был Вышеслав.
Вышеслав первым делом посетил могилу Олега в приделе Михайловской церкви.
Он долго стоял подле каменного саркофага с изображением православного креста на верхней крышке, взгляд его был полон грусти и немого раскаяния. Игорь, находившийся тут же, взирал на Вышеслава с недоумением.
— Господь наказал меня изменой Изольды за то, что я отнял любимую женщину у Олега, — вдруг произнес Вышеслав.
— Полно тебе. — Игорь положил руку на плечо Вышеславу. — Что было, то прошло.
Затем Вышеслав захотел осмотреть мастерскую, где трудились монахи, изготовлявшие тонкий пергамент и переписывавшие книги. Игорь выделил им большой добротный дом в княжеском детинце. Он мог похвастаться перед другом обширной библиотекой заново воссозданных книг. Здесь были и русские книги: Жития православных святых, летописные своды и всевозможные поучения мудрых книжников. Были и переводы с латыни, греческого и немецкого языков.
У Вышеслава разбежались глаза при виде полок и сундуков с множеством книг в прекрасных кожаных переплетах. Наиболее ценные книги были с золотым тиснением и серебряными застежками на корочках.
— Я вижу, ты время даром не терял! — восторженно промолвил он, обернувшись на Игоря.
— «Теченьем лет не усыплен, деяньями предков не успокоен», — с горделивой усмешкой процитировал Игорь фразу митрополита Илариона из его книги, где тот восторгается гением Ярослава Мудрого.
— А помнишь, я оставлял тебе на сохранение «Изборник» Святослава, — вдруг вспомнил Вышеслав. — Где он?
— Целехонек твой «Изборник», — ответил Игорь. Порывшись в сундуке, он выложил на стол тяжелый том, потемневший от времени. — А вот три копии, снятые с него. Гляди, какие красавцы!
Игорь снял с полки и разложил перед Вышеславом три объемистых книги в новеньких переплетах из телячьей кожи.
Лицо Вышеслава словно озарилось внутренним светом, когда он открыл одну из книг и пролистал несколько страниц.
«Он, наверно, Изольду так не ласкал взглядом, как ласкает эти книги!» — улыбнулся про себя Игорь.
Впрочем, Игорь и сам был счастлив тем, что угодил другу и удостоился его похвалы.
— Догадайся, кто помогает моим монахам переводить с греческого и латыни? — с улыбкой спросил Игорь.
Вышеслав оторвал взгляд от раскрытой книги:
— Кто? Я знаю его?
— Знаешь. И не его, а ее.
— Вот как?! — Глаза Вышеслава стали большими от удивления. — И кто же она?
— Моя жена Ефросинья, — ответил Игорь не без гордости в голосе.
— Недаром она дочь Ярослава Осмомысла. Такая жена настоящее сокровище, дружище!
— Пожалуй, — пробормотал Игорь, хотя в душе считал иначе: для него красота женщины была важнее ее ума.
Вышеслав, сам знаток греческого и латыни, тут же попросил Игоря показать ему какой-нибудь перевод, сделанный Ефросиньей.
Игорь положил на стол трактат Цицерона и труд Прокопия Кесарийского о войнах Юстиниана с вандалами и арабами.
Вышеслав с жадностью углубился в чтение.
— Превосходно! — спустя несколько минут сказал он, отложив трактат Цицерона. — А кто додумался поместить в одной книге латинский текст и русский перевод? Так обычно не делается.
— Фрося и додумалась, — ответил Игорь, садясь на стул. — Она у меня большая выдумщица!
В переводе Прокопия Кесарийского Вышеслав также не разочаровался. Из-за большого объема греческий оригинал в книге помещен не был, но Вышеславу этот византийский историк был хорошо знаком, поскольку он по нему изучал греческий в Андреевском монастыре.
— Веди меня к своей жене, я хочу выразить ей свое восхищение! — воскликнул Вышеслав. — Веди, чего расселся!
Игорь охладил восторженный пыл Вышеслава, сообщив, что Ефросинья уехала вместе с Агафьей в Смоленск на похороны Романа Ростиславича.