— Подождите, подождите, — пробормотал я. — Где же мы возьмем лошадь?

— «Бензин ваш, идеи наши», — процитировала Травка. — Это уже твое дело. Добудешь где-нибудь.

— Возьмем напрокат, — подсказал Малыш. — Главное, чтобы не подсунули какую-нибудь старую клячу, на которой и верхом не прокатишься. Жеребца бы с седлом. Мустанга.

— Да, чуть не забыла, — вспомнила Травка. — Мы едем в Псковскую область.

— Конечно, конечно, — ошеломленно согласился я. — Но почему именно в Псковскую?

— Потому что в Порхове живет Балёля, — пожав плечами, разъяснил Малыш.

— Вот именно, — одобрительно сказала Травка. — Делаем Порхов своей базой. Где-нибудь в этом районе добываем лошадь и начинаем бродить. Никаких большаков, только по проселочным дорогам, которых автомобили терпеть не могут. Двойной выигрыш: и пыли глотать будем меньше, и от соперников-корреспондентов избавишься. Еще вопросы есть?

— Утомительное будет путешествие, — пробормотал я.

— Устанешь — возвратимся к Балёле на отдых, — ободрил Малыш и покровительственно похлопал меня по плечу. — С нами не пропадешь!

Если полчаса назад о совместном путешествии я и думать боялся, то по зрелом размышлении пришел к выводу, что мне на долю выпал далеко не худший жребий.

Женщина вообще более совершенное существо, чем мужчина, она куда лучше приспособлена к существованию в нашем подлунном мире. Чуждая страстей, холодная статистика доказала, что женщина живет значительно дольше мужчины и делает неизмеримо меньше глупостей, чем мы с вами, уважаемые мужчины. Она в среднем несравненно меньше нас курит, пьет, доставляет хлопот органам правосудия, реже выступает на собраниях и не выдвигает философских теорий, объясняющих мир, — вместо этого она заставляет мир себя обслуживать. Женщина великодушно признает за мужчиной право поднимать гири, увечить друг друга на ринге и бегать по сорок километров — велико удовольствие! Все равно Геракл кончит тем, что будет по ее приказу прясть шерсть. Ибо важнейшее достоинство женщины — то, что она значительно практичнее мужчины, этого самодовольного существа, не замечающего в своем ослеплении, что все его силы поставлены на службу женским слабостям.

Я пропел этот гимн женщинам, ни на секунду не забывая, что к ним принадлежит и Травка. При всей своей любви к лирическим стихам, цветам и прочим украшениям нашего бытия Травка на редкость практична и изобретательна. Она может в несколько дней отремонтировать квартиру, починить кран, сделать из дюжины разбегающихся во все стороны студентов коллектив художественной самодеятельности и накормить нежданных гостей, даже если основное содержимое холодильника — крещенский холод. Когда у соседа захлопнулась дверь и слесарь, окруженный галдящими зеваками, бессильно опустил руки, Травка одну минуту поковыряла в замке шилом — и победоносно удалилась, отвесив удрученным мужчинам иронический поклон. Никто лучше Травки не упакует вещи — в один рюкзак она втолкнет столько, что туда не протиснется и муха.

Если к этому добавить, что Травке довелось пожить и поработать в деревне, что ей ничего не стоит отличить ячмень от овса и корову от нетели — вы поймете, какой удачей обернулся для меня тот неожиданный поворот событий.

Что же касается Малыша, то он был взят в экспедицию для расширения кругозора. Он любит природу и ее обитателей — сказывается наследственность: его дед и Травкин отец был лесничим. Малыш растет дома в изысканном обществе черепахи и сотни рыбешек; среди них есть любимчики, за размножением которых установлено тщательное наблюдение. В поездке Малыш рассчитывает изучить образ жизни муравьев и установить интеллектуальный контакт с лошадью.

Малыш — большой любитель логики. Мобилизовать его на трудовой подвиг — сбегать в магазин, вымыть посуду или натереть полы — можно лишь с помощью логических умозаключений. Логику он умело использует в своих корыстных интересах. Лет десять назад за серьезный проступок — он стащил у соседки фарфоровую собачку и пытался доказать, что сам ее сделал, — я задал ему хорошую взбучку. Но в этом справедливом наказании он усмотрел полное отсутствие логики. Травке было изложено следующее: «Почему он меня ударил? Ты меня родила, ты имеешь право меня бить. А папа? Он только учился с тобой в университете!»

В свои тринадцать с половиной лет Малыш вытянулся на 175 сантиметров и продолжает угрожающе расти, пробивая серьезные бреши в нашем бюджете. Телом он довольно крепок, но иногда слегка горбится.

— Мы, очень высокие люди, всегда немного сутулимся, — комментирует он этот недостаток.

Когда я подыскиваю сравнение для Порхова, на ум приходит спокойная и работящая Балёля, разрезающая пирог с луком и яйцами на столе, за которым нетерпеливо галдит добрая дюжина едоков.

Я не знаю города, более милого и симпатичного, чем Порхов. Эмоции вообще трудно объяснить, а эмоции, вызываемые городом, — в особенности. Одноэтажный деревянный городок, в который гордо вписались десятка два кирпичных домов, тоже не бог весть каких небоскребов, чистенькие улочки, обрамленные рядами кленов, лип и дубов почтенного пенсионного возраста, телевизионные антенны, которые кажутся случайными на фоне древней крепости, мирно доживающей свой век на берегу уютной реки с поэтичным названием — Шелонь. На тротуарах, полупустых даже в самые прогулочные часы, резвятся босоногие карапузы, по улицам проезжают нагруженные сеном и картошкой машины и мерно ступает лошадь, глядя на мостовую и думая свою вечную Думу.