Она толкнула доску, закрывающую ящик под сиденьем.

— Полезай на место и веди себя хорошо. Крэйг послушался, сказав напоследок:

— Я тот, кто будет смеяться последним. Ужин в «Савое» завтра вечером. Кэрролл Гиббонс поет, девочки танцуют.

Анн-Мари резко хлопнула крышкой, залезла в машину, и Рене выехал на дорогу.

Это был рыбацкий поселок, настолько маленький, что там даже не было причала, так что большинство катеров просто вытаскивали на берег. Из маленького бара раздавались звуки аккордеона, и это был единственный признак жизни. Они проехали по неровной грунтовой дороге мимо недействующего маяка к крошечной гавани. С моря надвигался плотный туман, и откуда-то со стороны раздавался монотонный звук ревуна. Рене подошел к берегу с сигнальным фонарем в руке.

Крэйг обратился к Анн-Мари:

— Вам, видимо, не очень хочется идти туда. Вы только испортите свои туфли. Оставайтесь в машине.

Она сняла туфли и сунула их в багажник «роллса».

— Верно, дорогой. Однако, благодаря моим друзьям нацистам, у меня неистощимый запас шелковых чулок. Я могу позволить себе испортить одну пару ради друга. — Она взяла его за руку, и они пошли вслед за Рене.

— Дружба? — удивился Крэйг. — Насколько я помню, в прежние дни, в Париже, было кое-что значительно более существенное.

— Старая история, дорогой мой. Лучше всего ее забыть. — Она сжала его руку, и Осборн задохнулся от резкой боли, чувствуя, что его рана теперь болит по-настоящему. Анн-Мари повернула голову и посмотрела на него. — С тобой все в порядке?

— Проклятая рука слегка побаливает, вот и все.

Подойдя к берегу, они услышали бормотание и обнаружили Рене и еще одного человека рядом с маленькой лодкой с подвесным мотором, поднятым над кормой.

— Это Блеро, — сказал Рене.

— Мадемуазель, — Блеро прикоснулся к фуражке, приветствуя Анн-Мари.

— Это и есть тот самый катер, я полагаю? — спросил Крэйг. — И что я буду с ним делать?

— Завернете за мыс и увидите огни Гросне, мсье.

— В этом тумане?

— Катер сидит очень низко. — Блеро пожал плечами. — Я положил в него сигнальную лампу и еще на всякий случай вот это. — Он взял сигнальный люминесцентный шарик из кармана. — Их дает нам ИСО. Они здорово работают в воде.

— Учитывая погоду, я думаю, что закончу путешествие вот там, — буркнул Крэйг, бросая взгляд на волны, грозно набегавшие на берег.

Блеро достал спасательный жилет и помог Крэйгу надеть его.

— У вас нет выбора, мсье, вам необходимо идти. Большой Пьер говорит, что немцы переворачивают всю Бретань вверх дном, разыскивая вас.

Крэйг ждал, пока Блеро застегнет ремни жилета.

— Они взяли заложников?

— Конечно. Десять человек в Сен-Морисе, включая мэра и отца Поля. Еще десять на окрестных фермах.

— Бог мой! — тихо сказал Крэйг.

Анн-Мари закурила «Жиган» и передала ему пачку.

— Таковы правила игры, любовничек, мы оба с тобой это знаем. Все это не твоя забота.

— Хотелось бы верить, — ответил Крэйг.

Рене и Блеро тем временем старались столкнуть лодку. Блеро залез в лодку и завел мотор. Потом быстро выпрыгнул на берег.

Анн-Мари поцеловала Крэйга.

— Ты должен идти, будь хорошим мальчиком и передай привет Гиббонсу.

Крэйг запрыгнул в лодку и взялся за руль. Потом повернулся к Блеро:

— Так вы сказали, что меня подберет моторный катер?

— Или канонерка. Британских ВМС или французской Армии Освобождения. Они будут там, мсье, они еще ни разу нас не подводили.

— Счастливо, Рене, берегите ее, — крикнул Крэйг, когда они оттолкнули его от берега и крошечный подвесной мотор потащил лодку в море.

Обогнув мыс и оказавшись в открытом море, Крэйг попал в сложную ситуацию. Волнение росло, ветер свежел, на воде появились белые барашки, и вода хлестала через борт, так что он стоял по колено в воде. Блеро был прав. Он видел огни Гросне через разрывы в тумане и держал туда курс, но мотор вдруг заглох. Он яростно старался завести мотор, дергая за шнур, но лодка по-прежнему беспомощно дрейфовала.

Высокая волна, значительно превосходившая другие по размерам, не торопясь, подошла, подняла лодчонку высоко вверх, где она на мгновение застыла, и вода пошла через борт.

Лодка опрокинулась, и Крэйг Осборн беспомощно поплыл по течению, поддерживаемый на поверхности спасательным жилетом.

Было очень холодно, даже боль в руке постепенно затихла. Подошла следующая большая волна, подхватила его, и он оказался на более спокойной воде.

«Нехорошо, мой мальчик, — сказал он себе. — Совсем нехорошо». И тут вдруг ветер снова разорвал завесу тумана и он услышал приглушенный стук мотора и заметил темный силуэт катера.