Беглец был еще жив, хотя его тело, не защищенное кольчугой было иссечено хазарскими мечами. Дышал он тяжело, но памяти еще не потерял.

– Свенельд, - тяжело выдохнул он в лицо спешившемуся воеводе, - предупреди Святослава. В Перуновой рени его ждут печенеги Кури. Двадцать тысяч человек.

– А это что за люди? – кивнул Лют на убитых хазар.

– Ган Аршак и его люди, - с трудом произнес незнакомец. – Я следил за ними от самой Болгарии.

– Как твое имя?

– Азар. Ведун Черно…

Беглец дернулся и затих. Лют поднялся с колен и вопросительно взглянул на отца:

– Надо послать гонца к Святославу и развернуть рать.

– Не надо, - холодно произнес Свенельд. – Боги уже приняли свое решение и не нам, простым смертным, становиться у них на пути.

Перунова рень встретила кагана Святослава мертвой тишиной. Ворота старого капища не дрогнули в ответ на призывный звук его рога. Зато из ближайших зарослей на русов обрушился град печенежских стрел. Мечники не успели выстроится в фалангу. Двадцать тысяч конных печенегов обрушились на них с трех сторон, оставив им один путь к отступлению – в храм Ударяющего бога. Святослав первым заметил, как открываются ворота Перунова городца и успел крикнуть мечникам:

– За стены, русы!

Копье вылетело из черного провала, как только Святослав переступил роковой порог. Удар пришелся кагану прямо в сердце, пробив тяжелую бронь. Святослав успел вскинуть к небу глаза и увидеть всадника на белом коне, призывно машущего ему рукой. Каган поднял над головой окровавленный меч и шагнул туда, откуда уже нет возврата…

Все мечники кагановой дружины полегли у стен капища. А гану Куре путь в Перунов храм преградила молния, ударившая под ноги его коню. Ган вскрикнул, прикрыл лицо ладонью и пал из седла на землю. Два печенега подхватили тело Кури почти на лету и понесли его от страшного места, ставшего отныне могилой для одного из самых грозных воителей на земле, кагана русов Святослава.