– Никогда у нас такого прежде не бывало, - ахал за столом уважаемый Фридрих. – Бедная сеньора Гертруда!

– Она пострадала? – спросил Аристарх.

– К счастью, нет. Но разбойники ворвались в ее спальню и все ложе благородной дамы было залито их кровью. Я видел это собственными глазами.

– Так ты тоже был там? – удивился патрикий прыти хозяина.

– Я прибежал на помощь, когда все уже было кончено, - вздохнул Фридрих. – Меня опередили твои благородные спутники, сеньор Аристарх.

– А они как там оказались?

– Именно сеньоры Юрий и Рогволд спасли несчастную графиню и ее слуг от насилия и смерти. Я представляю, как им благодарен сеньор Арнульф.

После этих слов простодушного Фридриха Аристарху стало ясно многое, если не все. Мечник Сыч дополнил картину, нарисованную купцом, живописными и точными деталями. Но это уже было позже, когда Аристарх после сытного обеда вышел во двор дома, чтобы размяться и обдумать сложившееся положение.

– Значит, у них все готово к мятежу? – спросил патрикий у Сыча.

– Ждут только смерти короля, чтобы обрушится на герцога.

– Тебя они не заподозрили?

– Нет, боярин. Я им сказал, что ночевал у служанки.

Первым желанием Аристарха было рассказать обо всем архиепископу Гидельберту, однако, пораскинув умом, патрикий пришел к выводу, что торопиться с разоблачениями не следует. В конце концов, какое ему дело до чужих забот, у него и своих хватает. О торговле он с Гильдебертом уже договорился, и, надо полагать архиепископ сдержит слово, данное послу киевского князя. А вмешиваться в чужую усобицу – себе дороже. Пусть монсеньор Гильдеберт сам решает свои дела. Тем не менее, Аристарх не сдержался и выложил ухмыляющемуся Юрию все, что он думал о его ночных похождениях.

– Если вам и удалось обмануть городских обывателей, то сеньор Арнульф, надо полагать, не столь прост.

– Так ты думаешь, боярин, что это именно он подослал к нам наемных убийц? – почесал затылок Юрий.

– А что тут думать, - хмыкнул Аристарх. – Прирезали бы тебя как подсвинка и дело к стороне. И поделом. Не лазай по чужим ложницам.

– Коварные люди, эти саксы, ты не находишь, боярин? – вздохнул Юрий. – На месте славянских князей я бы не стал им доверять. Да и на твоем месте тоже.

– Долг каждого истинного христианина помогать своим ближним, - наставительно заметил Аристарх. – А я всего лишь хочу предотвратить кровавую усобицу на этих землях.

– Бог в помощь, патрикий, - насмешливо бросил Юрий. – Нам бы свои головы отсюда унести, а не думать о чужих.

Последнее замечание молодого боярина показалось Аристарху вполне здравым. Загостился патрикий в чужих землях, пора уже подумать о возвращении. Подозвав Сыча, Аристарх приказал мечнику проверить коней и сбрую, а также прикупить пяток подвод для продовольствия.

– А когда домой поедем, боярин?

– Думаю, через седмицу. Проверь, чтобы все к этому дню было готово.

Славянские князья и бояре, приглашенные маркграфом Геро и князем Тугомиром, потихоньку съезжались в Мерзебург. Приезжали с малой свитой, дабы не тревожить гостеприимных хозяев. Никого приглашение маркграфа особенно не удивило. И в прежние времена, при маркграфе Зигфриде, славянские вожди наведывались в город, где у них были и друзья и родственники. Все понимали, что со смертью короля Генриха в Восточно-франкском королевстве поменяется если не все, то многое. И лучше заранее договорится, чем потом ссориться по пустякам. Капитана Геро многие князья знали лично, но одно дело капитан, человек подневольный, и совсем другое дело – маркграф. А новая метла и мести должна была по новому. Князь Никлот, чудом уцелевший под Бранибором после атаки панцирной кавалерии короля Генриха, первым делом встретился с князем Тугомиром. Встреча получилось теплой, можно сказать братской. Шутка сказать, семь лет не виделись. Князь Никлот тоже многое претерпел от саксов за это время, но все же сумел с ними договориться и усидел на столе родного города, а вот Тугомиру повезло гораздо меньше.

– Иные осуждают тебя за переход в христову веру, а я нет, - сказал Никлот хозяину с порога. – Чтобы вырваться из плена, я бы душу заложил не только богу, но и бесу. Бранибор они тебе вернут?

– Коли сумею склонить славянских князей к миру с Оттоном, то вернут, а если нет…- Тугомир развел руками.

– А Генрих, значит, совсем плох?

– Последние дни доживает. Твое здоровье, князь Никлот.

Вино было плохоньким. Да и откуда взяться хорошему вину у человека, живущего чужой милостью. Тут не до роскошества, голову бы сохранить. Князь Никлот оглядел унылое жилище своего старого друга и покачал головой:

– Иные смерды здесь лучше живут.

– Саксы народ бережливый, - усмехнулся Тугомир. – С какой стати им на полонянина тратиться. Что добрые люди дадут, тем и пользуюсь.

– Не позавидуешь тебе, - вздохнул Никлот. – А про вождей даже не скажу. Многие поглядывают в сторону кагана Селибура.

– А как ты?

– Я его посулами сыт по горло. Да и жить по указке волхвов мне надоело. Дружине платить нечем, а повысить сборы не могу – Долечанское вече с этим не согласно. Ну и пусть тогда воюют дрекольем, коли нужда есть. А я на любой договор с маркграфом согласен, только бы стольный град и земли за собой удержать. Ругам хорошо на острове брови на короля супить, а мы здесь на семи ветрах. Не знаешь от кого удара ждать то ли от саксов, то ли от венгров. Чехи тоже зашевелились. Недавно король Болеслав звал нас под свою руку.