— Сколько вам было лет семнадцатого июля прошлого года?

— Семнадцать.

— Вам исполнилось восемнадцать лет где-то между этой датой и нынешним днем. Не так ли?

— Да, сэр. Шестого декабря.

— Мистер Ассанти, не могли бы вы вспомнить, как вы семнадцатого июля пошли в кино с девушкой по имени Дорис Франчески...

— Да, я помню.

— ...которая в это время была вашей подружкой. Не так ли?

— Да, но мы порвали отношения. Она больше не является моей подружкой.

— Но в то время была вашей подружкой.

— Да.

— В то время она жила по адресу 7914, Харрисон-стрит?

— Вроде бы это ее адрес...

— Мистер Ассанти, — мягко произнес Лоуэлл, — не могли бы вы точно вспомнить...

— Возражаю.

Это произнес адвокат Харольд Эддисон, белый мужчина шестидесяти с небольшим лет, бородатый и с большим животом Санта-Клауса. Он был к тому же краснощеким, с живыми глазами и производил впечатление мягкого, доброго дедушки, которому даже слово "возражаю" произносить неловко. Но когда дело касалось юридического процесса...

— Итак, мистер Эддисон?

— Он ответил на вопрос, Ваша Честь.

— Я так не думаю. Пожалуйста, повторите вопрос.

— В то время она жила по адресу 7914, Харрисон-стрит?

— Вы имеете в виду Френки?

— Вы так звали ее?

— Френки, да. Ее все так называли.

— И она жила по этому адресу?

— Да, именно там она жила, — ответил Ассанти.

Из третьего ряда справа, где он сидел вместе с матерью и сестрой, Карелла разглядел улыбку Эддисона, затерявшуюся в бороде Санта-Клауса. Он улыбался так победно, как будто выиграл битву. Карелла никак не мог понять причину этой радости. А судья Руди Ди Паско вздохнул, давая понять, как ему неприятно то, что делал "дедушка" Эддисон. Чтобы приковать внимание присяжных, Лоуэлл повторил вопрос:

— Итак, семнадцатого июля прошлого года Дорис Франчески жила по адресу 7914, Харрисон-стрит, в Риверхеде. Не так ли?

— Да, она проживала там, — ответил Ассанти.

— Спасибо. Теперь скажите мне, мистер Ассанти, этим вечером после фильма вы провожали мисс Франчески домой по адресу 7914, Харрисон-стрит?

— Я ее провожал.

— Вы не вспомните, в какое время это происходило?

— Это было после кинофильма.

— Да, но в какое время это происходило? Не могли бы вы вспомнить, когда кончился фильм?

— Это было около восьми тридцати. Около этого.

— Вы пошли прямо после фильма к дому мисс Франчески?

— Да.

— Когда вы подошли к дому?

— Я не помню.

— Хорошо, но разве кинотеатр не отделяет всего десять домов?..

— Ваша Честь...

Это опять Санта-Клаус. Снова вскочил. Голова склонилась вбок так, как будто он только что выскочил из дымохода и извиняется за то, что наследил на ковре.

— Да, мистер Эддисон? — произнес Ди Паско.

— Я не люблю прерывать нормальный ход опроса, — сказал Эддисон. — Ваша Честь, когда свидетель говорит, что не помнит чего-либо, то это безусловно можно считать прямым ответом на прямо поставленный вопрос. "Я не помню..." Для меня здесь нет оснований для переспрашивания... на каком бы языке этот ответ ни прозвучал. И если свидетель утверждает, что не помнит чего-нибудь, то это полновесный ответ, и, по моим представлениям, этот ответ не является преступлением в нашем независимом штате.

"Произошло убийство, — подумал Карелла, — а они пререкаются из-за мелочей".

— Мистер Лоуэлл?

— Это просто была попытка освежить память свидетеля, приведя некоторые факты, имеющие отношение ко времени и расстоянию.

— Возможно, вы сумеете найти другой путь получения нужной информации.

— Ваша Честь...

— Я уладил этот вопрос, мистер Эддисон.

— Спасибо, Ваша Честь. Но...

— Я сказал, что уладил этот вопрос.

— Благодарю вас, — произнес Эддисон и, садясь, закатил глаза, как бы показывая присяжным, что в суде что-то не совсем благополучно с американскими законами, если свидетелю не разрешается сказать, что он чего-либо не помнит.

— Как назывался кинотеатр, в который вы пошли? — спросил Лоуэлл.

— "Октагон".

— Спасибо. На какой улице находится этот "Октагон"?

— На Бентон-стрит.

— Как далеко, по-вашему, это от Харрисон-стрит? Точнее, от дома, где жила мисс Франчески на Харрисон-стрит.

— Около десяти домов.

— Сколько времени вам потребовалось, чтобы пройти эти десять домов? Что-нибудь около пяти минут?

— Больше.

— Десять минут?

— Больше, может быть, пятнадцать или двадцать минут.

— Означает ли это, что вам потребовалось пятнадцать или двадцать минут, чтобы пройти пешком от кинотеатра до ее дома?

— Да, ушло на это примерно столько времени.

— В котором часу вы попрощались с мисс Франчески?

— Что-нибудь около девяти двадцати.

— Мистер Ассанти, вы что-нибудь знаете о булочной по адресу 7834, Харрисон-стрит, булочной под названием "Эй энд Эль Бейкери"? Вам она знакома?

— Я видел ее, конечно. Сейчас она не работает.

— Имеете вы представление о том, работала ли булочная вече ром семнадцатого июля прошлого года?