Лифт остановился на третьем этаже. Барбара покинула его, молча подарив Лесю ещё один сердитый взгляд. Лесь плёлся за ней, с удовольствием глядя на соблазнительный стан и упрямо продолжая свои географические выкладки. Они вместе вошли в комнату.

В комнате сидел последний член маленького коллектива, Януш, а перед ним, опираясь на стол Барбары, маячил Влодек — электрик. Януш смотрел на Влодека, и лицо его выражало отвращение. Влодек же с мрачным отчаянием пялился на пол под ногами. На вошедшую парочку они не обратили ни малейшего внимания.

Барбара молча заняла своё место. Лесь был настроен вести светскую беседу.

— Приветствую, панове! — провозгласил он с порога. — Как вам нравятся коралловые атоллы? Венки цветов, акулы, челюсти?… Гавайи на горизонте, пальмы, попугаи…

Януш поднял на него рассеянный взгляд. Влодек издал тихий стон, заломил руки и застыл в позе глубочайшей скорби. У Леся тут же вылетели из головы атоллы, а описания природы застыли на устах. Недоброе предчувствие коснулось его души. Хотел было спросить, в чем дело, но как-то не смог сразу облечь этот вопрос в деликатную форму. По неизвестным причинам таковая казалось ему необходимой. Итак, он прикусил язык и уставился на Влодека.

В этот момент вошёл вернувшийся из универсама Каролек. Он с первой же секунды сообразил — тут что-то произошло. Увидел смущённого Януша, окаменевшего от отчаяния Влодека и слегка встревоженную физиономию Леся, посмотрел на неподвижную спину Барбары, и занимавшие его мысли продовольственные товары вылетели из головы. Каролек захлопнул за собой дверь.

— Что случилось? — быстро спросил он. — Вы по работе беспокоитесь или частным образом?

При этом он уставился на Леся, который был к нему ближе всех. Лесь беспомощно развёл руками.

— Сами не знаем, — сказал он с безнадёжной грустью.

Каролека такой ответ несколько ошарашил. Он протиснулся к своему столу, сел на стул, бросил на пол у стены авоську с продуктами и внимательнее вгляделся в сотрудников, на сей раз вперив взгляд во Влодека. После чего повернулся к Янушу:

— Слушай, а в чем тут дело? Что случилось? Он что, заболел? Может, ему чего-нибудь дать?

— По морде дать, — замогильным голосом прошептал Влодек. — Непременно…

Сперва Каролек предположил, что Влодек провалил сроки сдачи какого-нибудь проекта, и невинное любопытство уступило место страшному волнению. Он схватил длинную линейку, перегнулся через стол и энергично похлопал ею по плечу Януша.

— Да скажешь ты наконец, в чем дело, или нет? Может впрямь ему дать в морду? А мне не хочется! Ну говори же, что случилось!

Януш с усилием оторвал взгляд от Влодека и повернулся к Каролеку.

— А я откуда знаю? — неохотно промямлил он. — Получается, что мы распоследние свиньи. Преступники. Быдло, дебилы и жлобы недоученные. Отравители, если тебе так больше нравится. Холера, а я-то думал, это просто глупый трёп… А тут — на тебе…

— Что — на тебе? — испугался Каролек. — Ничего мне не надо! Я вообще ничего не понимаю, ты что, не можешь говорить по-человечески? Почему свиньи? Почему жлобы недоученные?

Януш скорчил гримасу, пошарил за спиной на столе, нашёл пачку сигарет, поискал ощупью спички, сунул сигарету в рот и закурил. Каролек напряжённо ждал. Януш задул спичку.

— Один человек заработал рак крови, — неуверенно проговорил он и умолк.

— Ну? — поторопил Каролек, видя, что продолжение не следует. — И что?

— Ну, из этого вытекает, что излучение исходит со страшной силой. Глупый трёп подтвердился. Человек раком крови заболел, доказательство — чёрным по белому. Конец.

— Какой конец, что за конец?! Ничего не понимаю! О чем ты вообще говоришь?!

— О панелях.

Каролек на миг замер, уставясь на мрачное лицо Януша. Панели?…

— Погоди, никак не соображу, — смущённо признался он. — Поясни подробнее. Что общего у строительных панелей с раком крови и, кроме того, что за человек?

— Не знаю.

— Пенсионер, — уныло вставил Влодек.

— Слышишь, пенсионер. И жил в крупнопанельном доме. Вот что общего.

— И был совершенно глухой, — добавил Влодек совсем уж страдальческим голосом.

У Каролека сложилось впечатление, что его умственное развитие вдруг стремительно деградировало до дремучего доисторического уровня. Он перестал понимать язык, которым пользовался с детства. Обсуждалась какая-то странная проблема, настолько запутанная, что невозможно её даже понять, не говоря уже — решить…

Лесь слушал молча, в его душе, изголодавшейся по эмоциям, хаотично клубились противоречивые ощущения. Этот клубок так кувыркался, что на поверхности оказывались самые разные чувства. То гордость за своё участие в каких-то значительных, пусть и немного непонятных событиях. То возмущение, что ему без спросу отводят роль преступника. Таковая в его планы совсем не входила. А то всплывала меланхолия, примирявшая Леся с ужасом таинственного рока. Он ещё не решил, что ему из всего этого выбрать…