Тут звякнуло оконное стекло. Обернувшись, я увидела, что в комнату лезет Болек. Легко перепрыгнул через подоконник и подошёл к столу. Я выключила фен и, оторвавшись от Гавела, переключилась на Болека.

— Я уж решил, если застукают, выдать себя за воришку, — мрачно произнёс Болек. — Вижу — в комнате никого нет, а вы в ванной. Ведь пани могла быть в ванной?

— Результаты налицо, — подтвердила я, указывая на свежевымытую голову. — Ох, если я из-за тебя не спячу, считай, просто чудо. Ну, рассказывай.

Болек повалился на стул. Похоже, его не особенно взволновало моё душевное состояние.

— Я, пожалуй, сяду, — сообщил он, что было явно излишним. — Устал зверски. Вы знаете, есть такие детские машинки, электронные, на полупроводниках, ими управляют на расстоянии?

— Знаю, есть такие игрушки, и не только машинки, а всякие там зайчики, медвежатки, слоники. Зачем они тебе?

— Зайчики мне ни к чему, а вот игрушечную лодочку ещё несколько недель назад мне велели немного переделать, чтобы стала подводной. Ведь вы знаете, я по электронике спец, можно сказать, собаку съел. И увеличить.

— Чтобы поместился один человек?

— Нет, один медведь. Бамбуковый медведь, панда.

— Болек, дорогой, может, чайку выпьешь? — как можно спокойнее спросила я. — Или ещё чего? У меня и пиво есть. Просто стакан водички? Тебе необходимо успокоиться, несёшь Бог весть что и руки дрожат.

Болек открыл бутылку пива, отхлебнул, но не успокоился.

— Да нет, я в своём уме. Игрушечный медвежонок, размером с пятилетнего ребёнка. В моей лодочке поместится. И сдаётся мне, это будет фаршированный медвежонок. Сидит он, значит, в лодочке и плывёт по морским волнам. Теперь уже не так следят за теми, кто приближается к границам территориальных вод, можно плыть совершенно открыто хоть до самой границы, а потом пустить подводную лодочку и управлять ею на расстоянии пяти километров. А там, в пяти километрах, в своих территориальных водах плавает себе шведская яхточка, вылавливает мою лодочку с медведем — и большой привет. Никаких прямых контактов, люди выловили из моря, что там плавало, каждый имеет право, никаких подозрений, а яхточек этих там прорва…

До меня начинало постепенно доходить.

— Погоди, выходит, там, в порту, тебе доставили…

— ..лодочку, правильно.

— Это одноразовое предприятие.

— Медведь одноразовый, а вот что поплывёт в следующий раз — не знаю. Может, и зайчик…

— Господи, смилуйся над нами, — только и могла произнести я.

И сразу в моем воображении узрела вдруг Выдру, нежно прижимающую к груди медвежонка панду. А рядом с ней Северина Вежховицкого, шефа преступной группы.

— Погоди! — не своим голосом заорала я, хотя Болек и не собирался никуда уходить. — Погоди! Это что же, такой урожайный год на медвежат панд?

Болек не понял.

— В магазинах игрушек или в живой природе? — осторожно поинтересовался он.

Теперь не поняла я и не знала, что ответить. Какое мне дело до живой природы? И откуда знать, что делается в игрушечных магазинах? Дошло, наконец.

— Да пошёл ты… Тут, в Крынице, их что, множество сшивается?

— Понятия не имею, раздобывать медведя — не моё дело, мне уже готового дают. А что?

Сверкнувшая было в голове мысль так бы быстро и погасла, не оставив следа, только неясное ощущение — вот-вот поймаю её за хвост. Попробую воспроизвести отдельные этапы ассоциаций: Болек сказал об игрушечном медвежонке, набитом наркотиками, такого же точно медвежонка панду держала в объятиях Выдра, а рядом сидел босс, и в самом деле, очень крупный. Медвежонок, не босс, так что бы это значило? Выдра в одной шайке с Северином?..

— Видела я такого медведя у одной моей знакомой, — не очень понятно информировала я парня.

— Живого? — спросил совсем сбитый с толку Болек.

Ну прямо «толковала рыба с раком, а петрушка с пастернаком, а цыбуля дивовала, что петрушка толковала…» Нет, там танцевали, а не толковали, ну да все равно.

— Окстись, я же говорю о плюшевом.

— И пани видела плюшевого медвежонка панду у какой-то девочки?

— Какой там девочки, в том-то и дело, что у взрослой бабы.

— И что?

— И баба держала его на коленях, что ей очень мешало есть, ну да это на неё похоже. А рядом с ней сидел твой босс. Мелькнула у меня мысль, что вот сейчас все станет понятно, да дудки! Ничего не понятно.

— Где пани их видела?

— В ресторане «Пеликана».

— И этот заср.., паршивый босс рядом?

— Ага, наверное, проживает там, я не успела проверить.

Болек надолго замолчал. Автоматически откупорил вторую бутылку пива и попытался влить её содержимое в один стакан, я еле успела выхватить из-под стола пляжную сумку.

— Мог оказаться тот самый, — наконец заявил он. — Я имею в виду — медведь. Дал бабе подержать, он мужик рисковый. Сначала баба подержит, потом передадут мне.

— А когда его тебе доставят?

— Не знаю. И каким образом — тоже не знаю. Возможно, подбросят прямо мне домой.

— А хотя бы знаешь, что потом с ним делать?

— Знаю. Отнести в порт и засунуть в лодочку.

— А если кто свистнет?

— Не свистнет, они проследят.

— Выходит, ты только знаешь, что внутри большие ценности, сам не увидишь. Понесёшь открыто?