— Наконец они откровенно признались, — сказал Болек. — Обратно я не стал возвращаться на автобусе, пошёл пешком по пляжу, очень хотелось поплавать, вот и выбирал безлюдное место, чтобы не удивлялись, с чего это вдруг рыбаку вздумалось купаться, для рыбаков нетипичное явление. Искупался, уже подходил к пляжу в Крынице, и тут появился тот самый, бородатый. На весь пляж заорал — нет ли у меня спичек. Очень хотелось сказать, тоже на весь пляж заорать — нет, намокли, и я их выбросил, но не решился, дал прикурить мерзавцу. И когда прикуривал, наклонившись ко мне, прошипел: «Ты околачивался у лебёдки, так ведь? Видели тебя. Выходит, это ты прикончил того типа. Учти». И пошёл себе, спички возвратил. Вот видите, хотя я и без того догадывался, что на меня будут валить.

— Каждый дурак бы догадался, — вставила я.

— И какого черта я полез в это болото?.. — по своему обыкновению заныл Болек.

На этот риторический вопрос он не дождался ответа и, вздохнув, продолжал:

— И ещё я получил инструкцию — уже с завтрашнего дня заняться водным спортом. Каждое утро я должен выходить в море, поболтаться там где-нибудь вдалеке и через пару часов вернуться. Чтобы все к этому привыкли. О медведе — ни слова. Такая инструкция заключалась в полученной мною записке.

Я не успела спросить, во сколько точно должен он начинать свои морские путешествия, в дверь постучал сержант. Неожиданно увидев майора, сержант то ли хотел броситься ему в ноги, то ли на шею, во всяком случае сделал такое движение, но сдержался и ограничился тем, что расцвёл и дрожащим от радости голосом произнёс:

— О, клянусь всей селёдкой в море! Ангел небесный! То есть, того, разрешите доложить, пан майор.., даже Лоллобриджиде я бы так не обрадовался!

— Давно меня так никто не встречал, — отозвался майор. — Садись, Янек, отставить рапорт, я сюда приехал в отпуск, и послушай самые свежие известия. Или у тебя что срочное?

Сержант явно предпочёл бы пуститься вприсядку, но послушно сел, хотя рот сам собой растянулся до ушей.

— Да нет, ничего особо срочного. А что у вас? Болек повторил своё сообщение.

— Так во сколько ты обязан выходить в море? — наконец задала я свой вопрос.

— Сразу же после рыбаков. Не позже шести утра.

— Смилуйся, Господи…

— Ничего страшного, — вмешался сержант. — Я имею право купаться на утренней зорьке. Никто не может мне запретить! Купаться могу и в порту.

Болек настолько был удручён своими проблемами, что не сразу понял смысл предложения сержанта.

— А зачем?

— А затем, что тебе могут всучить медведя в последнюю секунду, — пояснила я. — Тебе велели плавать с лодочкой или без?

— С лодочкой на буксире.

— Ну вот видишь. Могут перехватить даже в море, вдруг какой аквалангист выставит голову и передаст тебе контрабанду. Очень надеюсь, сержант будет купаться с биноклем в руках.

— Не такой уж я дурак, чтобы не подумать об этом, — подтвердил сержант.

Майор загодя подумал о предстоящей конференции и запасся необходимыми напитками. Были и кофе, и чай, и пиво, и минералка — необходимая принадлежность всякого уважающего себя бюрократического сборища. Выбрав бутылки похолоднее и разлив напитки, майор задумчиво произнёс:

— Самое смешное в том, что даже если мы перехватим аквалангиста, это ещё не доказательство. Медведь окажется пустым, а плавать с аквалангом никому не возбраняется. Ну, узнаем фамилию, скажите, какое достижение! Правда, будем знать, что они приступили к осуществлению своего таинственного плана.

— Таинственного! — презрительно фыркнул Яцек. Я резко повернулась к нему.

— Так ты что-то знаешь?

— Все. Но при даме не стану выражаться, какая мне от этого польза.

— Не выражайся, только и нам скажи, что же тебе стало известно.

— Я только что рассказал майору.

— Насколько я майора знаю, для себя придержит. Мне тоже интересно!

— Ну ладно. Разрешите, пан майор? Драгоценные камни поступают от русских непрерывным потоком, раз больше, раз меньше. Сейчас наклёвывается крупная партия. И над ними — никакого контроля. Баснословная прибыль, потому как договорились с одним таким дельцом в Германии, тот выставляет их на подпольный аукцион, чтобы не платить налогов. И у меня есть основание полагать, что все это сокровище затеряется по дороге, кто-то намерен прикарманить единолично, отсюда и эти идиотские штучки с медведем и лодочкой. Все свистнет посредник, то есть ты, и концы в воду…

Яцек мотнул подбородком в сторону Болека. Тот в нервах долил себе в минералку кофе из термоса и огрызнулся:

— Из двух зол я уж предпочёл бы прикарманить сам.

— Что прикарманить-то? — усмехнулся Яцек. — Да ты камешки и в глаза не увидишь, пройдут стороной. Так вот, из элиты никто о таком плане и не подозревает, уже собираются нагреть руки, как обычно, а отец откуда-то прознал. Думаю, подкупил кое-кого и радовался, как одни мошенники облапошат других. Я бы ни в жизнь ни о чем не догадался, если бы не сопоставил отрывочных сведений с той свистопляской, которую обнаружил в Крынице. Ведь что выясняется? Тебя знают человека три, не больше, с остальными у тебя никаких контактов не было, так что ты ничего не знаешь, а к ментам.., ох, извините…