— Громадное спасибо вам, пани Амелия. Это очень важное известие. И ещё у нас один вопрос. Не скажете ли, ваш дядя, случайно, не разбогател как-нибудь внезапно?

— Что ты имеешь в виду? — удивилась пани Амелия. — Я не совсем понимаю тебя.

Яночка решила сказать всю правду. Была не была!

— Пани Амелия, это страшная тайна, но мы с Павликом считаем вас порядочным человеком. Вы ведь никому не расскажете? Есть у нас такое подозрение… Нам кажется, что ваш дядя когда-то кому-то продал марки и разбогател. Марки были очень дорогие! Если он действительно продал их, то должен был страшно разбогатеть. И вы могли обратить на это внимание или что-то слышать об этом. Вспомните, пожалуйста!

Подумав, пани Бортунь ответила:

— Знаешь, а ты, кажется, права. Когда я выходила замуж, то получила от дяди с тётей очень богатый свадебный подарок. Я и не предполагала, что они могут подарить такой дорогой. Представляешь, серебряные приборы на двенадцать персон! Ну, всякие там ножи, ложки и вилки. И к этому ещё кухонный комбайн! Мы все очень удивились, а дядя сказал, что у него очень кстати были солидные денежные поступления. Может, именно это ты имеешь в виду?

Тут от Яночки стало исходить такое сияние, что брат опять не выдержал и снова принялся вырывать у неё трубку из рук. Яночка попыталась мимикой призвать брата к терпению. Ещё секундочку!

— Пани Амелия, а когда это было? — бросила она в трубку.

— Двенадцать лет назад.

— А вы не предполагаете, кому дядя мог продать марки?

— Я вообще не уверена, что он их продал.

— Может, припомните, в то время он активно с кем-то общался? Или занялся каким бизнесом? Подумайте, очень вас прошу.

Пани Бортунь подумала.

— Да нет, ничего такого не вспоминается. Хотя… постой. Этот потрясающий дар произвёл на меня такое впечатление, что я очень хорошо запомнила тот день. Дядя с женой приехали к нам накануне венчания, сказали, что неудобно завтра в костёл являться с таким грузом, вот они и принесли подарки домой, а в костёл придут только с цветами…

Погрозив кулаком Павлику, который снова принялся проявлять нетерпение, Яночка попросила пани Амелию продолжать. Та, похоже, вошла во вкус, приятно было вспоминать самые счастливые моменты своей жизни, и она припомнила ещё кое-какие подробности:

— Дома были мои родители и мы с мужем, вернее, ещё женихом. Кто-то из родителей сказал о том, что дядя всегда отличался умением совершать выгодные сделки, на что дядюшка ответил, как сейчас помню: «Довольно и одной, если она прибыльная». Так и сказал. И ещё добавил, что кто-то, возможно, на этой сделке нажился ещё больше него, но он, дядя, не завидует, он тоже не остался внакладе. Так сказал. И назвал какую-то фамилию, не польскую… Майер? Байер?.. Нет, какую-то другую.

— Может, Спайер? — подсказала Яночка.

— Точно! Спайер! — обрадовалась пани Амелия. — И не спрашивай меня, кем был этот Спайер, не помню, только фамилия осталась в памяти. Но кажется мне, именно с этим человеком дядюшка и совершил выгодную сделку. Ещё раз повторяю, вспоминается мне все это довольно туманно, и я ни за что не ручаюсь.

— Дорогая пани Амелия! — торжественно заявила Яночка. — Вы предоставили нам просто бесценную информацию! Теперь мы ваши должники по гроб жизни! И не знаем, как отблагодарить вас. Мусор уже весь выбросили, книги в порядок привели. Если что надо — скажите!

— Что она говорила? — набросился на сестру донельзя взволнованный Павлик, как только та положила трубку. — Болтаешь и болтаешь, а я чуть концы не отдал от нетерпения!

Яночка сияла собственным светом.

— Молчи и слушай! Сейчас все расскажу, а ты, как дурак, не даёшь дослушать! Нельзя было прерывать, ей так здорово вспоминалось…

— Ну!

— Её дядюшка продал марки пану Спайеру! Павлик мгновенно связал в одно целое кучу разрозненных элементов и чуть не задохнулся от волнения.

— Ведь фамилия покойной хозяйки спорной квартиры на Саской Кемпе Спайерова! Вдова того самого! Значит, марки там и в самом деле есть!

— Вернее, были, а вот есть ли сейчас… Но это ещё не все. Номер телефона на банковской квитанции! Знаешь, чей это телефон?

— Ну?

— Какого-то Баранского, который проживает… в жизни не догадаешься! Который проживает на Бонифация, сто тридцать!

Павлик был потрясён. Полный отпад! О таком успехе они и мечтать не могли. Правда, к поискам марок приступили вроде бы в соответствии с новейшими достижениями криминалистики, начав с поисков связанных с марками людей, но чтобы такой бешеный успех? И все сходилось одно к одному. Ясно, они находятся на пороге великих открытий!

— А теперь нам надо все аккуратненько записать в тетрадь, все наши фамилии и адреса, кто с кем связан и почему, чтобы не перепутать, — сказала Яночка, уже придя в себя. — И пораспрашивать дедушку, как была фамилия человека, который прислал письмо с сообщением о коллекции пана Франтишека и не сообщил свой адрес. Ну, тот самый, у которого украл марки Файксат, что ли…

— Дедушка обязательно помнит, или у него записано, — был уверен Павлик. — Сегодня же вечером его и спросим. А сейчас пошли обедать, у меня кишки к спине присохли, того и гляди Стефек явится со своей сенсацией, натощак больше не выдержу.