Очень не нравился пани Пекарской адвокат золовки. Что-то в нем есть такое… такое неприятное… Старушка не могла толком объяснить, что именно не нравилось ей в адвокате ненавистной золовки, но Яночка сразу догадалась, о ком речь.

— Это такой молодой человек в очках? — спросила она. — Вежливый, расторопный, но какой-то… скользкий?

— Ну вылитый червяк, — добавил Павлик. Хозяйка задумалась, потом внесла поправку:

— Нет, червяк — создание безобидное. Как змея!

Переглянувшись, брат с сестрой одновременно кивнули друг другу.

— В таком случае, мы можем сказать вам, в чем тут дело, — проговорила Яночка. — Все дело в марках.

— Вернее, мы этого точно не знаем, — поправил сестру Павлик, — но догадываемся об этом.

Пани Пекарская удивилась.

— В самом деле из-за марок? А почему? Я-то думала, из-за золота скорее всего…

— Из-за какого золота? — тут же спросила Яночка.

Видимо, сказав «а», хозяйка пришла к выводу, что уже нет смысла скрывать «б», потому что охотно пояснила:

— Видите ли, у моей троюродной сестры были кое-какие золотые изделия. По специальности она золотых дел мастер и довольно долго работала в этой области, ещё до замужества. И ещё тогда приобрела немало ювелирных изделий. Они, собственно, и были её приданым. А поскольку муж неплохо зарабатывал, не было необходимости с ними расставаться, вот она и сберегла небольшую коллекцию. Толком я не знаю, много ли предметов в этой коллекции и насколько они ценны. Да и не я одна. Никто не знает толком. Вот я и подумала: они нацелились как раз на золото.

— Кто нацелился? — спросила Яночка.

— Почему никто толком не знает? — спросил Павлик.

Поскольку вопросы прозвучали одновременно, хозяйка не знала, на какой ответить сначала. Решила начать с Павлика.

— Потому что до сих пор ещё неизвестно, что находится в квартире покойной. Ведь все наследники переругались, никто никому не доверяет, опись вещей надо сделать в присутствии всех, а всех собрать практически невозможно. Только совсем недавно, в эту субботу… или пятницу? Нет, правильно, в субботу собрались почти все, благодаря чему удалось одну комнату обыскать. Я-то знаю, где она могла держать свои драгоценности, но не сказала им.

— Почему?

— Потому что она собиралась отдать их своему крестнику. Собственных детей у неё не было, крёстного сына она считала родным. И только ждала его возвращения из-за границы, чтобы передать ему драгоценности. Вот и я решила дождаться его возвращения, тогда ему лично скажу. Или его матери в том случае, если суд признает его право на наследство крёстной матери. А если до того эта банда пиратов найдёт — все по кусочкам растащат! А самая вредная — золовка!

— Надо было вашей троюродной сестре написать завещание, тогда не было бы такой неразберихи, — рассудительно сказала Яночка.

Старушка вздохнула:

— Да, не написала, наверное, думала, что все эти её знакомые — порядочные люди. И ведь не одна я слышала, что она все имущество оставляет своему крестнику. Ведь устное завещание тоже имеет силу.

— Устное? А разве бывает такое?

— Бывает. В том случае, если пять человек слышали из уст завещателя его волю и на суде под присягой подтвердят это.

— Ив вашем случае не набирается пяти свидетелей? — допытывался Павлик.

— Что вы, даже сто наберётся! Все слышали! Да только, к сожалению, каждый в отдельности, а надо, чтобы все пятеро слышали вместе! А так, конечно, знали многие. В том числе и сосед, тот самый, что под ней живёт, он был её хорошим знакомым, помог нам с похоронами. Может, и имел виды на её квартиру, но знает — дело безнадёжное. А в споре о наследстве перешёл на сторону крестника, назло золовке, и всегда извещает его мать, когда золовка со своими сторонниками собирается пошуровать в квартире…

— Да, — задумчиво произнесла Яночка, — возможно, и этот сосед, и золовка нацелились на золото, марки их не волнуют.

— Возможно, о марках они даже и не знают, — прибавил Павлик.

— Ах да! — спохватилась пани Пекарская. — А при чем тут марки? Вы заговорили о марках, а меня они как раз очень интересуют, потому что пани Спайерова мне их обещала. И я бы очень хотела их получить.

— Хорошо, мы вам расскажем то, что знаем, — сказал Павлик.

Сестра его поправила:

— Не столько знаем, сколько догадываемся.

— О чем же вы догадываетесь? — с любопытством спросила хозяйка.

— О том, что, если даже ваша злыдня-золовка думает только о золоте, её адвокат охотится за марками покойницы. Вернее, её мужа. Тот самый адвокат, в очках, он на марки нацелился, в этом мы уверены. Вполне возможно, золовка о марках вообще не знает.

— А вы что знаете?

— Точно тоже не можем утверждать, но весьма возможно, что пан Спайер уже довольно давно купил у одного… типа очень ценные марки.

— Классиков! — уточнил Павлик. Оказалось, пани Пекарская действительно имеет о марках кое-какое представление, потому что задала профессиональный вопрос:

— Польских или иностранных?

— Польских, — ответила Яночка. — И нам кажется, это была первая Польша. И ещё надпечатки на австрийских марках.

От волнения пани Пекарская побледнела и вскричала:

— Но это же страшно дорогие вещи!

— Вот именно! — подтвердила Яночка. — Наш дедушка очень интересуется этим. Он давно разыскивает одну пропавшую коллекцию, а мы ему помогаем. И мы вычислили, что довольно запутанным путём эти марки могли оказаться у пана Спайера. Вот только не знаем, может, пани Спайерова успела их продать. Павлик опять вмешался: