Быстро темнело. На улице зажглись фонари, но, как всегда, большинство из них не горело, и к сожалению, как раз те, что находились поблизости.

Время шло, а ничего не происходило. Пёс проявлял ангельское терпение и выдержку, чего никак нельзя сказать о мальчике. От ожидания он уже места себе не находил. В голову лезли самые мрачные мысли. Ну, например, что этот холерный Баранский привык шастать по ресторанам, вести ночной образ жизни и возвращаться домой лишь на рассвете. Или, наоборот, что этот человек — инвалид и вовсе не выходит из дому, а связь с остальным миром поддерживает исключительно по телефону. Или вот ещё вариант: у хозяина особняка мерзкое обыкновение проворачивать свои дела исключительно в первой половине дня, когда они с сестрой торчат в школе, и тогда увидеть его вообще не удастся. А что, очень даже просто! Выходит из дому этот Баранский ранним утром, обделывает свои делишки, к полудню возвращается домой и уже сидит там сиднем. Ему так удобно, видите ли, а что в таком случае делать Павлику?

Прошла целая вечность. Совсем стемнело. Терпение окончательно иссякло, и окончательно же победило поначалу робкое решение — не ждать больше, а подобраться к дому и заглянуть в окно. Эх, давно надо было это сделать, а не околачиваться тут без толку. Времени остаётся в обрез, скоро придётся мчаться в аэропорт.

Значит, за дело! На всякий случай Павлик обошёл соседний участок, тот самый, заросший, и осмотрел третий, соседний с ним. Он оказался чрезвычайно перспективный. Окружал его низкий штакетник на каменном основании, преодолеть который мог и младенец, а дом стоял тёмный, необитаемый. Вот тут, в углу, и перескочит, под прикрытием какого-то развесистого куста.

И в этот момент к мальчику примчался оставленный на шухере Хабр. Он был явно взволнован и беспокойно вертелся. Коротко тявкнув, пёс повернулся и помчался обратно, оглядываясь, чтобы убедиться, что Павлик следует за ним. Павлик, естественно, последовал быстрым галопом, по возможности стараясь не топать как лошадь.

И успел буквально в последний момент. У дома Баранского стояла машина, и Очкарик как раз захлопнул её дверцу. Воздержавшись от криков торжества и восторга, лишь удовлетворённо засопев, мальчик попятился и притаился за углом ограды, откуда и стал наблюдать.

Очкарик подошёл к калитке и нажал на кнопку звонка. Услышав бренчанье, он толкнул калитку и прошёл ко входной двери, которая тем временем распахнулась. Возможно, из неё кто-то и выглянул, там зажёгся свет, но со своего места Павлик не мог видеть входной двери. Надо же, как не повезло! Может, это сам Баранский. И выглянул, и свет зажёг, были все возможности на него наконец посмотреть, а он тут, как последний дурак, торчит за углом и ничегошеньки не видит! Ведь мог бы занять наблюдательный пункт напротив двери!

Ну да ладно, чего теперь кусать локти. В конце концов, Очкарик вряд ли останется здесь ночевать, а когда хозяин его выпустит, тут можно и рассмотреть этого распроклятого хозяина. Хотя… Сколько времени?

Павлик включил на мгновение фонарик, взглянул на часы и потерял надежду…

В аэропорт Яночка приехала прямо от пани Пекарской, чрезвычайно довольная результатами визита. Хозяйка угостила девочку только что испечённым вкуснючим бисквитом и со вниманием выслушала гостью.

А главное, все поняла! Она и раньше знала, что марки могут отличаться одна от другой едва заметным оттенком окраски, что надпись на одной может быть лишь на волосок тоньше, чем на идентичной, а это имеет колоссальное значение. Она прекрасно понимала, в чем тут дело и какие цели преследуются при замене одних марок на другие. Одним словом, проявила себя самым настоящим филателистом. Внимательно выслушала все, что ей рассказала девочка, внимательно записала номера, под которыми марки числятся в каталогах. В общем, с ней у Яночки никаких проблем не возникло.

А главное, пани Пекарская была глубоко возмущена подлыми замыслами Очкарика и клятвенно обещала сделать все от неё зависящее, чтобы им воспрепятствовать.

Павлик появился, когда пассажиры, прилетевшие рейсом из Алжира, уже стали выходить из таможенного зала. Женщина, доставившая от отца письмо и посылочку, была в числе первых, поэтому обменяться новостями брат и сестра смогли лишь на обратном пути из аэропорта.

Выслушав отчёт Павлика, сестра удовлетворённо произнесла:

— Вот видишь! Мы оказались правы. Очкарик и Баранский! Одна шайка. За марками охотится Баранский, он нанял Очкарика, и именно от Баранского Очкарик получает разную дрянь на подмену. Я уверена — так оно и есть!

А Павлик все переживал:

— Так я его и не увидел! Спрятался в своём доме, как улитка, носа не высовывает.

— Не расстраивайся. Сам же сказал — напротив его дома присмотрел отличный наблюдательный пункт…

— Наблюдательный-то он наблюдательный, было бы за кем наблюдать! Хоть бы из двери высунулся, паразит! Я там торчал, торчал… И у нас нет уверенности, что Очкарик приходит к нему каждый день.

— Значит, надо найти способ выманить его из дома, — сказала Яночка.

Павлик моментально придумал способ: