— Кто нервный, пан Левандовский?

— Да нет, Рышард Наховский. Мне пан Доминик объяснил — какая-то у него тонкая организация чего-то, ещё наркотики под напортили, парень вечно на грани нервного срыва, вот мать и трясётся за него. А с точки зрения закона он соучастник грабежей и должен отвечать по всей строгости. Да ещё за хранение.

— А марки при чем тут?

— А этот Баранский с Бонифация искал подходы к пани Наховской и вышел своими каналами на её сыночка, знает, что может её прижать. Пан Доминик думает, он связан с бандитами, от них и заполучил бумагу с подписью Рышарда и его паспортными данными. И теперь шантажирует пани Наховскую на всю катушку.

— А сынок её где?

— На раскопках.

— На каких раскопках?

— Он ведь учится на археолога, вот они сейчас на практике и копают что-то. Пока морозы не ударили.

— Ага, спокойно себе копает, а тут мать с ума сходит.

— Да, пан Доминик говорил — Рышард не знает, что мать шантажируют.

— А если б и узнал, от такого толку мало. Самим надо что-то придумать. Ты ещё не придумал?

— Пока нет. Впрочем, есть одна идея. Повыбрасывать к чёртовой матери все эти запчасти, чтобы хоть ими не шантажировали. Только это самим придётся делать, от Наховских помощи не жди. Сынок — сама знаешь, а пани Наховская смертельно боится обидеть бандитов, как бы чего её сыночку не сделали. Придётся самим этим заняться.

Яночка подошла к идее по-деловому.

— Сколько человек потребуется? Трех хватит?

— Чтобы вывезти? Если три сильных человека… нет, даже и двоих хватит. А ты кого имеешь в виду?

— Тебя, пана Левандовского и Рафала.

— А ты постоишь на шухере?

— На шухере постоит Хабр, я тоже поучаствую. Ведь насколько я поняла твою идею, придётся и в чулане, и на даче взламывать дверь и делать вид, что добро украли неизвестные злоумышленники? Так? Чтобы не подумали на пани Наховскую и не отомстили ей?

— Правильно поняла. Будет кража со взломом, а пана Левандовского можно уговорить стать свидетелем. Вывезем, значит, добро, а потом позвоним в милицию…

— …и сообщим, что там-то и там-то лежит куча запчастей. Большая. И пусть сами разбираются. Я бы ещё сделала так, чтобы бандюги тоже узнали о краже и увидели свою кучу уже на каком-нибудь пустыре. Подумают, кретин какой-то их ограбил.

— Ясно, кретин, кто ещё может сделать такое?

— Но только чтобы на пустыре уже крутилась милиция.

— Само собой.

И тут Яночке в голову тоже пришла идея:

— Слушай, вывезем не на пустырь и не в такое-то место, а во двор к Баранскому! На Бонифация, сто тридцать!

— Ну, ты даёшь! — восхитился Павлик. — Вот это мысль!

А Яночка уже развивала свою идею:

— Перевезём все добро на двух машинах — Рафала и дяди Анджея. А может, хватит одного «фиата» дяди Анджея? У Рафала «малюх».

— Из чулана, может, и хватит, но ведь потом ещё и с дачи перевозить, — возразил Павлик.

— Посмотрим, все равно ведь действовать будет одна бригада, — рассуждала девочка. — Привозим, значит, на Бонифация и осторожненько, на руках, переносим все на участок Баранского. Сложим аккуратную кучку посередине и постараемся сделать так, чтобы утречком Баранского разбудила уже милиция. Анонимный звонок…

— Полный отпад! — радовался Павлик. — И этот негодяй уже не посмеет подсунуть следственным органам подписанную Рышардом Наховским бумагу…

— … иначе в глазах закона окажется не только шантажистом, но и укрывателем краденого.

— Ясно! На ушах будет стоять, из кожи лезть, что эту гадость видит первый раз в жизни и не имеет понятия, откуда все это взялось!

— Итак, когда приступаем?

— Немедленно! Только сначала мне надо осмотреть дверь чулана…

— … а мне поговорить с Рафалом, чтобы тот попросил у отчима его «фиат». И ещё поговорить с паном Левандовским.

— А мне съездить на Бонифация, чтобы решить, в каком месте удобнее всего перетаскивать через загородку краденые запчасти. На все мне понадобится один день, так что можем приступать хоть послезавтра.

Дедушка просидел над марками всю ночь и потому ещё спал, когда внуки отправлялись в школу. Поговорить с ним они сумели только по возвращении. Он их ждал у входа в дом и сразу поднялся к себе наверх.

— Ты права, — сказал он Яночке. — Естественно, я не могу сказать, что именно заменили в кляссерах, но кто-то в них похозяйничал — это факт. И все равно я счастлив, ведь это марки пана Франтишека.

— А почему ты так в этом уверен, дедуля? — поинтересовалась внучка.