– Да, ты права. – После коротких колебаний я сказал: – Твой отец хотел, чтобы я кое-что тебе передал. Возможно, тебе его слова покажутся странными, но для него это было важно.

Она вопросительно посмотрела на меня.

– Когда придет время для Малты, пусть ее покроет Радди.

Она поднесла руку ко рту и тихонько фыркнула.

– С тех самых пор, как у нас появилась эта кобыла, они с Чивэлом постоянно спорили из-за нее. Я передам ему. – Неттл отошла от меня на два шага и повторила: – Я передам ему. – А потом повернулась и убежала.

Я стоял, чувствуя себя потерянным. Потом на лице у меня появилась печальная улыбка. Усевшись на скамейку, я оглядел Женский Сад. Летние ароматы наполняли воздух, и все же запах волос моей дочери оставался со мной. Я смотрел вдаль, поверх ветвей сирени и размышлял. Да, мне потребуется много времени, чтобы по-настоящему узнать собственную дочь. Быть может, я так и не смогу признаться ей, что я ее отец. Теперь это уже не казалось мне таким важным, как прежде. Более того, я понял, что должен войти в их жизнь, не причинив боли. И не имею права вносить в их семью разлад. Будет трудно. Но у меня обязательно получится. Пусть и не сразу.

Должно быть, я заснул, сидя на скамейке. Когда я проснулся, солнце стояло уже высоко. Мне не сразу удалось сообразить, где я нахожусь, но ощущение счастья, непривычное для меня, было удивительно сильным. Я еще долго смотрел в голубое небо сквозь густую листву. Потом я почувствовал, что от сна на каменной скамье у меня затекла спина. И почти сразу же я вспомнил, что обещал Шуту принести сегодня еду и вино. Впрочем, у меня еще есть время, сказал я себе. Я встал и потянулся, чтобы размять тело.

Тропинка в кухню вела по саду. Лаванда, укроп и фенхель необыкновенно разрослись в этом году. Я услышал, как одна женщина сказала другой:

– Ты только посмотри, во что превратился сад! Позор. Даже до сорняков не добраться!

Как только я вышел на открытое место, то сразу же узнал голос Лейси:

– Не думаю, что это сорняки, милая. Полагаю, вы их спутали с ноготками – впрочем, их время уже прошло, так что выдирайте их вместе с корнями. Давайте мне, я выброшу их в кусты, чтобы они никому не попались на глаза.

Так я увидел этих двух милых старых леди: Пейшенс в летнем платье и шляпке, которая видела свет солнца еще в те дни, когда мой отец был наследным принцем, и Лейси, как всегда, в простом платье служанки. В одной руке Пейшенс держала свои туфли, а в другой – пучок вырванных ноготков. Она близоруко прищурилась, увидев меня. Возможно, она решила, что перед ней самый обычный стражник в синей форме, поскольку сурово заявила:

– А что он здесь делает? – Она строго потрясла сорванными цветами. – Вот что такое сорняк, молодой человек, – это растение, которое появляется в неположенном месте. И не надо на меня так смотреть! Разве твоя мать не научила тебя хорошим манерам?

– О Эда, царица полей! – воскликнула Лейси.

Я все еще надеялся, что успею сбежать, но в следующее мгновение Лейси, флегматичная, надежная Лейси, медленно повернулась и упала в обморок прямо в заросли лаванды.

– Что ты делаешь, дорогая? Ты что-нибудь потеряла? – воскликнула Пейшенс, глядя на свою горничную. Затем, как только она поняла, что Лейси лежит не двигаясь, она повернулась ко мне и с яростью воскликнула: – Посмотри, что ты наделал! Напугал старую женщину до смерти! Ну не стой как слабоумный. Подними ее, пока она не смяла всю лаванду!

– Да, мадам, – ответил я и наклонился, чтобы поднять Лейси.

Она всегда была пышной женщиной, и годы не сделали ее стройнее. Тем не менее я сумел ее удержать и даже перенести в тенистое место, где и положил на траву. Пейшенс последовала за нами, упрекая меня в неловкости.

– Теперь она так легко падает в обморок! Бедняжка. Тебе уже лучше? – Она опустилась на землю возле своей спутницы и погладила по руке.

Глаза Лейси открылись.

– Принести воды? – спросил я.

– Да. И поторопись. Только не вздумай сбежать, молодой человек. Это ты во всем виноват.

Я сбегал на кухню за чашкой и набрал воды из колодца. Когда я вернулся, Лейси уже сидела, а леди Пейшенс обмахивала веером свою старую служанку, ругая и сочувствуя ей одновременно.

– … ты же знаешь не хуже меня, что в нашем возрасте глаза нас часто обманывают. Вспомни, как на прошлой неделе я попыталась прогнать мою шаль со стола, приняв ее за кошку. Она так лежала… ну, ты помнишь?

– Миледи, нет. Посмотрите сами. Это либо он, либо его призрак. Он – копия своего отца в этом возрасте. Ну вы только взгляните на него.