Гришка так и остался сидеть в кресле, только подвинул его к ней поближе. И девушка немного расслабилась его спокойствию.

Следующие два часа он занимался с ней почти сексом по телефону. Говорил, что делать, она и делала, заставляя её возбуждаться, а Гришка рисовал.

Таня ненавидела себя за слабость, и получение удовольствия. А Гришка даже не позволил ей самоудовлетвориться. И теперь у неё поднималась ответная злость.

Потом он встал и сам, хромая, подошёл к ней. Сел на кровать. В глазах Гришки больше не было гнева или чего-то подобного, лицо смягчилось. Таня равнодушно смотрела на него. Былые мечты развеялись и перед собой она видела обозлённого, но уже успокоившегося парня. На кого? Кто его так допёк? Хочет ли она знать? Уже, наверное, нет.

– Предлагаю компромисс, - сказал он спокойно, глядя в глаза, сверху вниз.
– Ты живёшь тут, я тебя рисую так, как пожелаю, но при этом не трогаю тебя. И удовлетворяюсь с другими. Или...

– Или?
– такой расклад её не устраивал, и хотелось услышать другие варианты. Просто из любопытства.

– Или ты становишься моей девушкой. Живёшь тут же, можешь ходить на работу, я тебя рисую и всё остальное.

– И где же я выигрываю?

– А вот хотя бы вот здесь.

И он провёл пальцами между её ног. Она задрожала против воли. Отчего её тело поддаётся на эти мимолётные ласки?

– А если я ухожу и больше никогда не прихожу, - её голос невольно дрогнул, что отнюдь не прибавляло ей баллов в собственных глазах.

– Такой вариант тоже возможен. Но сюда дорога тебе будет закрыта. Я больше не позвоню.

– А я могу подумать?

– До завтра.

Девушка встала и хотела одеваться.

– Погоди. Ложись.

Она послушно легла, уже не зная, чего от него ждать в следующий момент, смирившись с его причудами. Сейчас они не несли в себе угрозы, а она слишком устала. Он прикоснулся к ней, проведя нежно по изгибам её тела, возбуждая вновь, заставляя её трепетать и извиваться.

Гришка её-таки удовлетворил, руками, без внутреннего проникновения. Ничего личного? Пожалел? Ей было уже всё равно.

– Теперь можешь остаться или уходить. Но завтра с утра...

– Мне на работу, - перебила взволнованная и уставшая девушка.

– Хорошо, вечером я тебя жду, с вещами. Если не придёшь, позвони, просто чтобы я знал, что ты отказалась, а не случилось нечто непредвиденное.

Таня собралась и пулей выскочила из квартиры. Откуда силы взялись? Прислонилась к стене, по которой стала сползать вниз. Боль захлёстывала её, а ещё стыд, разочарование, обида на собственную никчёмность и много всего другого. Слёзы тихо стекали по щекам. Сердце было разбито.

И посоветоваться не с кем, вылить душу некому. Есть у неё подружки, но как они отнесутся к такой новости?

Не об этом она мечтала. Но так ведь и Гришка - не стандартный парень, он художник, а они все малость того... с приветом.

Таня позвонила подруге и, с трудом сдерживая рыдания, попросила встретиться.

Близких подруг к неё было три. Но лишь одной она могла доверить тайну, зная, что та никому не скажет.

Да только судьбе было угодно распорядиться по иному...

********

Леонид утрясал последние дела перед отпуском, собираясь Оле сделать сюрприз. И около полудня, освободившись, собрался зайти за цветами, когда позвонил отец.

Обычно общение с ним происходило в вечернее время, после рабочего дня. Поэтому Леонид встревожился, мало ли чего. Ведь отец занимался опасной работой.

– Да, - дрогнувшим голосом спросил он, пытаясь подавить тревогу.

– Привет, сынок! Ты можешь заехать ко мне на съёмочную площадку?

– Когда?

– Желательно в ближайшие пару часов.

Договорившись с отцом, Леонид прошёл мимо своего дома и отправился в метро. Неплохо бы Оле позвонить, предупредить. Вот только он уже был в метро, и гудки не проходили, периодически сообщая, что абонент недоступен для звонка.

В подземке на душе было неспокойно. Что там у отца происходит? Он надеялся, что ничего серьёзного. Заставлял себя думать о хорошем, что просто помощь понадобилась, ведь он не сказал, что нужно срочно. Ехать было недалеко.

Отец встретил его у метро, просигналив с мотоцикла и протягивая шлем.

Куда они так торопятся? Говорить было бесполезно, потому что двухколёсный гоночный байк набирал скорость, лавируя между машинами в пробке, а шум двигателя заглушал любую речь. На самом деле они ехали положенные шестьдесят километров в час, но по сравнению с почти нулевой скоростью движения машин, это казалось быстро.

Леонид накручивал себя всё сильнее. По приезду на площадку с трамплином, отец протянул сыну бумаги с размерами и зарисовкой дорожного полотна.