– Святой отец… - лихорадочно пробормотала монахиня. – Простите, я…

– Уходите, сейчас же. Нам не о чем больше разговаривать.

Ту ночь Лиз провела в раздумьях. Если раньше ей казалось, что она одна на всем белом свете, то теперь явное покровительство Святого отца будто теплой волной омывало сердце.

Разговаривали ли о ней Коллинз с матерью-настоятельницей еще раз, Уайт не знала, но уже спустя некоторое время монахиня стала относиться к ней с большей теплотой, нежели раньше. Несмотря на все попытки поладить, Лиз видела явную фальшь в ее поведении, и от этого было больнее всего. Нетрудно было держать дистанцию после услышанных из уст монахини слов.

Несколько позже в жизни Лиз появился Кристофер. Старик всегда работал в монастыре, помогая с садом и небольшим огородиком, находящимся за зданием интерната. Местные дети сторонились его, так как Кристофер наводил на них ужас одним своим видом: лицо его было испещрено глубокими морщинами, правый глаз отсутствовал, а на щеке был грубый рубец, ползущий вниз по шее и исчезающий за воротом неизменной хлопковой рубахи. Кристофер был высоким, сутулым и очень худосочным. Он часто ворчал и кряхтел, но к Лиззи относился почти с отеческой нежностью.

Они познакомились в тот год, когда местный хулиган и задира попытался повысить свой авторитет за ее счет – его звали Микки Вильнус, и он первый положил начало «охоте на мышь». Как оказалось, желающих поучаствовать в жестокой игре было много. Они гнались за Лиз почти час, пока не потеряли след. В это же время Уайт сидела на дереве, стараясь даже не дышать. Дерево было не высоким, но ветвистым, поэтому ей и удалось остаться незамеченной.

Когда преследователи, разочарованно переговариваясь, ушли, Уайт попыталась слезть, но у нее ничего не вышло – нога крепко застряла между двумя прочными ветками. Внезапно ее лодыжку схватили крепкие пальцы, а саму Лиз будто подкинуло в воздух, мир сделал сальто перед глазами - и вот она уже стоит на твердой земле, испуганно зажмурившись. Когда она открыла глаза, прямо напротив стоял старик Кристофер, недовольно глядя на нее.

– Спасибо, - запнувшись, произнесла Лиз. Не зная, чего ожидать от старика, она опасливо шагнула назад.

– Чтоб я тебя здесь больше не видел, ребенок. Только почву мне портите своими глупыми играми и беготней, - проворчал старик и потряс в воздухе старой, облезлой метлой.

– Это была не игра.
– Уайт тряхнула головой, неожиданно даже для самой себя смело глянув на садовника. – Со мной никто не играет обычно.

Старик прищурил здоровый глаз, задумчиво почесал затылок и прицокнул языком. Развернувшись, он зашаркал в сторону небольшой сторожки, находящейся в нескольких десятках шагов от них; когда он почти дошел до двери, то внезапно обернулся.

– Овсяное печенье.

– Что? – удивилась Лиз и даже шагнула вперед, боясь ослышаться.

– По вторникам я пью чай, но только с овсяным печеньем. Другого не признаю.

Лиз почувствовала, как невольная улыбка растягивает ее губы.

– Я приду! – воодушевлённо воскликнула она. – И печенье принесу, нам на каждый завтрак по две штуки дают!

Старик что-то проворчал и исчез за обшарпанной дверью. Лиз еще долго стояла посреди сада, широко улыбаясь.

С тех пор в ее жизни многое изменилось. И старик Кристофер, и Святой отец Коллинз стали для нее пусть странной, но все-таки семьей. Все они были одинокими людьми, нашедшими утешение друг в друге.

Лиз встряхнула головой, отогнав старые воспоминания, и ускорила шаг. Она была искренне удивлена вызову директора, обычно Святой отец не беспокоил ее во время уроков. Постучав в деревянную дверь, Лиз дождалась приглашения и вошла внутрь.

– Добрый день, Элизабет, - улыбнулся директор, откладывая бумаги. – Присаживайся.

– Святой отец, - приветственно кивнула Лиз, садясь на стул напротив стола. – Зачем вы хотели меня видеть?

Коллинз сцепил руки в замок, пристально взглянув на воспитанницу.

– У меня есть для тебя важная новость касательно обучения в колледже. – Лиз подалась вперед, недоуменно моргнув.
– Да-да, ты не ослышалась, это имеет к тебе непосредственное отношение. Как ты знаешь, ежегодно наш монастырь отправляет одного из воспитанников-старшеклассников в частный колледж-интернат. В этом году честь выбрать ученика комиссия предоставила именно мне, и мой выбор пал на тебя. Я хочу, чтобы ты собрала вещи и была готова отправиться в путь уже завтра.

– Нет, - Лиз покачала головой.
– Я никуда не поеду!

– Элизабет! – строго сказал священник, но видя, что его тон не возымел нужного эффекта, смягчился: - Лиззи, дитя, я хочу, чтобы именно ты выбралась из этого места. Все дети здесь достойны того, чтобы поступить в колледж. Но ты, ты особенный ребенок, и не спорь со мной.

Уайт сглотнула ком, застрявший в горле, пытаясь сдержать предательские слезы.

– Но мы же все обговорили, я стану послушницей, потом пройду обряд пострига в монахини, буду жить здесь и заботиться о вас и Кристофере. Пожалуйста, сэр, не отправляйте меня туда.