Парень: У меня нет ответа на этот вопрос. Я могу только сказать, что пытаюсь... живу, дышу.

Бхактиведанта Свами: Да.

Парень: Так вот... способность — скажите, объясните, почему у меня ничего не получается? Могу я понять эти «где» и «почему»?

Бхактиведанта Свами: Хорошо.

Парень: Мне тяжело с вами. Мне трудно сформулировать.

Бхактиведанта Свами: Пока мы здесь, в материальном мире, у нас всегда много трудностей.

Парень: Трудностей не много. Трудностей не много. Это величайший факт. У меня... Я знаю...

Бхактиведанта Свами: Да.

Парень: Я также знаю, что «где» и «почему» моего личного...

Бхактиведанта Свами: Да.

Парень: Я не приходил сюда. Но дайте я объясню. В этом нет нужды... Я понимаю, что должен... Я думаю, разница в том, чтобы научиться... Вы обнаружите это бесчисленное множество раз по тому же признаку... Может быть, нам удастся примирить факт индивидуального существования в течение долгого времени, чтобы выяснить, почему...

Бхактиведанта Свами (поворачиваясь к одному из молодых людей): Рой, ты можешь ему ответить? Это общий вопрос. Можешь ответить?

Рой сочувственно оборачивается к бессвязно бормочущему парню, а Свамиджи обращается к своим слушателям:

— На сегодня достаточно, — теперь его голос звучит устало и покорно, — давайте проведем киртан.

Нижний Ист-Сайд вновь затихает. Начинается пение: звенят бронзовые тарелочки, голос Свамиджи выводит мелодию, а аудитория ему подпевает. Это продолжается еще полчаса.

Девять часов. Собравшиеся сидят перед Свами. Один парень приносит ему яблоко, небольшую деревянную чашку и нож. Пока присутствующие прислушиваются к своим ощущениям и пытаются оценить эффект пения, словно это какой-то новый наркотик, Свами режет яблоко пополам, потом на четыре части, потом на восемь, пока ломтиков не становится достаточно много. Он берет один себе и просит одного из ребят обнести всех остальных. Свами откидывает голову, ловко отправляет в рот ломтик яблока, не касаясь пальцами губ, и долго, задумчиво жует. Вся его паства молча жует маленькие ломтики яблока. Бхактиведанта Свами встает, надевает туфли и выходит через боковую дверь.

Когда Бхактиведанта Свами удалялся в свое жилище, а гости, выйдя через парадную дверь, расходились по домам, Дон и Рафаэль выключали свет, запирали дверь и, завернувшись в одеяла, устраивались на полу спать. Дон и Рафаэль как раз подыскивали себе жилье, когда услышали о «доме Свами». Любому, кто выказывал хотя бы небольшое желание стать его учеником, Бхактиведанта Свами позволял жить в магазинчике и считать его своим домом. Конечно, за проживание и пищу Свами просил вносить какую-то плату, но уж если денег совсем не было, как у тех же Дона и Рафаэля, — что ж, ладно... Пусть живут и помогают чем могут.

Дон и Рафаэль первыми откликнулись на предложение Свами. Им нравился и сам Свамиджи, и его пение, а вот философию и стиль жизни преданных они всерьез не воспринимали. Ни денег, ни работы у них не было, они носили длинные спутанные волосы и днем и ночью ходили в одной и той же одежде. Бхактиведанта Свами настаивал, чтобы, по крайней мере, пока они живут здесь, они соблюдали установленные правила — не употребляли наркотики и алкоголь, не играли в азартные игры, отказались от недозволенных половых отношений и не ели мяса. Он понимал, что эту парочку сложно назвать настоящими учениками, но тем не менее позволил им остаться, надеясь, что со временем они станут серьезнее.

Часто в поисках ночлега в магазинчик заглядывал какой-нибудь скиталец, и Дон с Рафаэлем его пускали. Однажды в «Бесценных дарах» несколько ночей спал на деревянной скамье пожилой седобородый индиец с забинтованными ногами, который принял христианство и сейчас шел пешком со своей миссией — сообщить миру о скором конце света. Порой в магазинчике находили приют до дюжины бродяг: Дон с Рафаэлем без проблем предоставляли им ночлег, объясняя, что Свами будет не против — при условии, что они рано встанут. Пристанище находили даже те, кого привлекала лишь возможность бесплатно поесть. После утренней лекции и завтрака они обычно снова «отчаливали» в майю.

Дон и Рафаэль были постоянными жильцами Свами, хотя днем обычно куда-то пропадали, возвращаясь только затем, чтобы поесть, поспать и поучаствовать в вечернем пении. Мылись они только время от времени и в таких случаях пользовались ванной Свамиджи. Иногда случалось так, что днем они торчали в магазинчике и, когда кто-то заходил и спрашивал о лекциях Свами, рассказывали все, что знали. (А знали они совсем немного.) Они честно признавали, что не разделяют философских взглядов Свами и последователями его себя не считают. А если кто-то чересчур донимал их расспросами о его учении, Дон и Рафаэль советовали: «Слушай, может, тебе сходить наверх и поговорить с ним самим? Свами живет в квартире, через двор. Сходи и поговори с ним».