Но положение самого Бхактиведанты Свами было довольно нестабильным. Иногда он говорил, что, если он не получит вида на жительство, ему придется покинуть страну. Он даже сходил к адвокату: там выяснилось, что тревога вроде бы оказалась ложной и он, вероятно, сможет остаться в Штатах на неопределенный срок. Еще преданные боялись, что он уедет в Сан-Франциско.

Иногда он говорил, что собирается туда отправиться, а потом передумывал. Свамиджи обещал, что, если переговоры с мистером Пэйном по поводу здания на Десятой улице пройдут успешно, он сделает своей штаб-квартирой Нью-Йорк и не поедет в Сан-Франциско.

Но на утренних лекциях, когда Бхактиведанта Свами рассказывал истории из «Чайтанья-чаритамриты», ученики забывали на время обо всех беспокойствах, и вечное, сокровенное знание полностью завладевало их вниманием. Для них сознание Кришны означало борьбу, ведь нужно было строго следовать правилам Свамиджи — «не вступать в незаконные половые отношения, не принимать одурманивающих средств, не играть в азартные игры и не есть мяса». И пока они слушали его пение и лекции по «Чайтанья-чаритамрите», им удавалось придерживаться этих принципов. В своем сознании Кришны они зависели от него. Он находился в центре их совсем еще недолгой духовной жизни. Они знали Свамиджи, и это было все, что они знали о сознании Кришны. До тех пор пока остается возможность приходить и видеть его, до тех пор пока он рядом, сознание Кришны для них — вполне реальная вещь.

Они сидели на потертом ковре и смотрели на него, ожидая продолжения истории. Свамиджи прокашлялся и посмотрел на Брахмананду, сидевшего рядом с бесшумно работающим магнитофоном. Сатсварупа поставил в блокноте сегодняшнее число. Свамиджи начал читать стихи на бенгальском и пересказывать их смысл...

— Санатана забрал у слуги семь золотых монет и отдал их владельцу гостиницы.

— У тебя восемь золотых монет, — сказал астролог.

Санатана вернулся к слуге и узнал, что тот припрятал у себя еще одну монету.

— Зачем ты взял этот погребальный колокол в дорогу? — спросил Санатана. — ты чересчур привязан к деньгам.

Он забрал у слуги золотой и велел ему отправляться восвояси. Затем он отнес золотой владельцу гостиницы, но хозяин, признавшись, что хотел убить Санатану, сказал:

— Ты хороший человек. Забирай свои деньги.

Санатана отказался. Тогда хозяин дал Санатане четверых проводников. Они помогли ему пробраться через джунгли, а сами вернулись.

Оставшись один, Санатана почувствовал, что наконец-то свободен. Он избавился от слуги, от которого одни неприятности, и от разбойников. Вскоре он встретил своего двоюродного брата, который шел той же дорогой. Его брат был человеком богатым и нес с собой много денег — он собирался покупать коней.

— Пожалуйста, хотя бы на несколько дней останься здесь, со мной, — сказал он Санатане. — Ты ужасно выглядишь.

Брат знал, что Санатана собирается встать на стезю духовной жизни, и, чтобы хоть как-то помочь своему родственнику, предложил ему дорогое одеяло. Санатана принял подарок и продолжил свой путь.

Наконец Санатана достиг Бенареса. Он сразу же направился в дом Чандрашекхары, где остановился Господь Чайтанья, и стал ждать у двери. Господь Чайтанья знал о приходе Санатаны, поэтому Он попросил Чандрашекхару открыть дверь и пригласить в дом преданного, который ждет на улице. Чандрашекхара вышел, но, увидев Санатану, одетого в лохмотья, принял его за безумного мусульманина-факира. Чандрашекхара вернулся к Господу Чайтанье и сказал, что никакого преданного на улице нет.

— Ну хоть кто-то там есть? — спросил Господь.

— Да, есть, — ответил Чандрашекхара, — какой-то несчастный факир.

Тогда Господь Чайтанья Сам вышел из дома и обнял Санатану. Слезы экстаза покатились по щекам Господа: Он знал, что наконец нашел того преданного, кому можно передать Свое учение. Санатана тоже плакал от радости — мечта его жизни сбылась. Но поскольку после длительных скитаний Санатана был грязен и, кроме того, чувствовал себя недостойным, он попросил Господа не прикасаться к нему.

Господь ответил:

— Что ты! Прикасаясь к тебе, Я очищаюсь; благословен тот, кто прикасается к истинному преданному.

На этом Свамиджи окончил очередное утреннее занятие и закрыл книгу.

Бхактиведанта Свами хотел как можно скорее завершить и опубликовать свой перевод и комментарии к «Бхагавад-гите» — это было одной из самых важных его задач. И однажды случилось нечто, что позволило ему ускорить работу над рукописью. Откуда ни возьмись в Нью-Йорк приехал парень по имени Нил. Он был студентом-практикантом Колледжа Антиок. Руководство колледжа разрешило ему отработать один семестр в ашраме Свами Бхактиведанты, о котором парень узнал из газет. Нил спросил, не может ли он чем-то помочь, упомянув, что хорошо печатает на машинке. Свамиджи решил, что Сам Кришна послал ему этого паренька. Он сразу же взял напрокат диктофон и начал надиктовывать «Бхагавад-гиту». Хаягрива пожертвовал свою электрическую пишущую машинку, и Нил, устроив себе рабочее место в передней Свамиджи, приступил к работе. Печатал он по восемь часов в день. Это воодушевило Бхактиведанту Свами, и он почувствовал себя обязанным делать больше. Над «Бхагавад-гитой как она есть» он работал быстро, иногда дни и ночи напролет. Прошло уже пять месяцев с тех пор, как был основан ИСККОН, но на своих лекциях Свамиджи по-прежнему приходилось пользоваться переводом Радхакришнана. Но когда выйдет «Бхагавад-гита как она есть», говорил он ученикам, это будет очень ценным вкладом в Движение сознания Кришны. Ведь наконец-то появится авторитетное издание «Гиты».

Ученики хотели знать все, что говорил или делал Свамиджи. Их вера и преданность ему крепла день ото дня. Они считали его представителем Бога, а его слова и поступки — безупречными. Если кто-то из учеников беседовал с ним наедине, то сразу после разговора его окружали духовные братья и сестры и выспрашивали у него обо всех подробностях встречи. И это было сознание Кришны! Джадурани особенно простодушно пересказывала все, что говорил или делал Свамиджи. Однажды он наступил на кнопку, которую она уронила на пол. Конечно, Джадурани осознавала, насколько серьезным было это оскорбление, но и ей, и другим ученикам важнее показалась реакция Свамиджи, отражающая его духовное сознание. Молча и совершенно бесстрастно он нагнулся и вытащил кнопку из стопы, не издав ни звука. Однажды, когда она пыталась повесить над его рабочим столом картину, то случайно наступила на его подушку для сидения.