— Абхай Чаран Де

ЭТО БЫЛА очередная двенадцатичасовая поездка со множеством остановок. Вагон раскачивало из стороны в сторону, и писать было очень трудно. Но он писал. Абхай сидел на деревянной скамье мрачного, грязного купе, зажатый между другими пассажирами третьего класса, самодовольно разглядывавшими друг друга. Поезд с лязгом и грохотом мчался вперед, и в раскрытые окна несло встречным ветром сажу и пыль. За окнами однообразно тянулась насыпь из камней, а в неглубокой придорожной канаве покачивались на высоких стеблях фиолетовые раструбы колокольчиков. Буйволы и быки паслись вдоль дороги или тянули плуг, погоняемые одиноким крестьянином.

Абхай ехал из Аллахабада в Джханси — не по делам, для проповеди. Месяц назад, в октябре 1952 года, когда Абхай приезжал по делам в Джханси, господин Даби, владелец тамошней больницы, пригласил Абхая на лекцию в Гита-мандир. В Джханси многих интересовали религиозные и гуманитарные вопросы, и неважно, обсуждались ли идеи вайшнавов, теософов, майявади, политиков или кого-то еще, — люди считали «дхармой» практически любой путь, лишь бы он вел к благочестию или общественному благосостоянию. В свое время господин Даби с интересом прочел несколько статей из журнала «Бэк ту Годхед» — потому-то и предложил Абхаю выступить с лекцией. Абхай же только этого и ждал. У аудитории, большую часть которой составляли молодые студенты-медики и выпускники местного аюрведического колледжа, обнаружился острый интерес к теме выступления.

Абхаю было пятьдесят шесть лет, и его внушительная манера говорить о сознании Кришны произвела огромное впечатление на молодых, религиозно настроенных жителей Джханси. Директор Колледжа санскрита и веданты и главный врач Аюрведического университета, двадцатипятилетний Прабхакар Мишра, заметил в Абхае сильное желание распространять сознание Кришны. Доктор Мишра признал в нем своего рода гуру, хотя и в одежде белого цвета. «Какой он смиренный, — думал доктор Мишра, — настоящий садху!»

Невысокий, коренастый доктор Шастри, начинающий аюрведический врач, был человеком живым и деятельным. Чистота Абхая и его мечта о всемирном движении, распространяющем индийскую культуру, совершенно покорили его. Старшие (например, высокий, обходительный Рамчаран Хайхаран Митра, торговец посудой, который писал стихи и носил белую пилотку, как Неру) тоже хотели побольше узнать от Абхая про Господа Чайтанью. После лекции доктор Маллик, возглавлявший Гита-мандир, доктор Сиддхи из университета и их жены подошли к Абхаю, чтобы искренне попросить его вновь посетить Джханси.

Абхай приехал к ним не как торговец медикаментами или человек, обремененный заботами о семье, а только лишь как преданный Господа Чайтаньи Махапрабху. Хотя принципы сознания Кришны, в том виде, как их представлял Шрила Бхактисиддханта Сарасвати, были незнакомы собравшимся, его наставления их заинтересовали, и чем дальше Абхай излагал это учение и говорил о своих планах по распространению послания Кришны, тем большую поддержку находил он у аудитории. Некоторые из слушателей посоветовали ему начать свою миссию именно в Джханси и даже обещали в этом помочь. Доктор Шастри пригласил Абхая жить к себе, познакомил его с некоторыми влиятельными людьми города и организовал его лекции в разных общественных местах Джханси.

Пробыв в городе десять дней, Абхай вернулся в Аллахабад, но воспоминания о Джханси мешали ему сосредоточиться на делах. Его ум был занят более важной темой: необходимостью создать общество преданных, которые будут проповедовать по всему миру теорию и практику сознания Кришны. Гаудия-матх терзали постоянные расколы — духовные братья Абхая организовали собственные ашрамы в разных местах и, казалось, оставались равнодушны к любым возможностям объединиться; однако необходимо было что-то предпринять, чтобы противостоять влиянию всепроникающей атмосферы безбожия. Должен был появиться союз проповедников, действующий по всему миру, как это предвидел Шрила Бхактисиддханта Сарасвати.

Страны мира, пытаясь прийти к единству, создали Лигу Наций (а позже — Организацию Объединенных Наций). Лига потерпела неудачу, и то же самое ожидает ООН, если она не признает духовное единство и равенство всех живых существ — равенство, вытекающее из личных отношений каждого с Верховной Личностью Бога. Абхай не ждал ничего хорошего от подобных организаций: несмотря на то что все они стремились к миру и единству, их попытки были всего лишь еще одним проявлением безбожия. Нет, восстановление мира и единства было задачей вайшнавов.

Абхай думал, что Джханси вполне мог бы стать подходящим местом для основания такой организации. Город был небольшой, но, по крайней мере, в нем нашлись неравнодушные люди. Студенты не просто слушали и соглашались, но и обещали помочь. Правда, в их восхищении Абхай иногда ощущал некоторый недостаток искренности, порой замечая в слушателях сентиментальность. Это заставляло немного усомниться в их серьезности, но если бы ему удалось найти несколько или хотя бы одного серьезного слушателя, этого было бы уже достаточно для начала. Он хотел проповедовать — это было делом его жизни. Кроме того, уже приближалась старость — уж если и начинать что-то, то прямо сейчас, не откладывая. Поэтому он снова едет в Джханси и собирается остаться там на неопределенный срок. Не очень беспокоясь о делах в Аллахабаде, он поручил свой бизнес заботам сына и племянника и сообщил им, что отправляется в Джханси.