Шрифт:
— Утром рублей на пятнадцать сдает старуха, вечером — на десятку. К зиме набегает каждой рублей шестьсот — семьсот. У нас тут телевизоры, мотоциклы, часы — все грибные да ягодные…
Иван Павлович — не единственный в этих краях грибовар. Своих близко расположенных конкурентов-приемщиков он побивает большой аккуратностью, добросовестностью в расчетах.
К нему гриб несут со всех деревень. Сам он осенью на мотоцикле объезжает все закоулки, скупая грибы сушеные — «двадцать рублей кило»!
Когда я сказал, что хотел бы снять мастера для газеты, Иван Павлович отнесся к этому с простодушной готовностью:
— А что же, сними!..
Я полез на скамейку и уже сделал несколько снимков, как вдруг грибовар спохватился:
— Постой-ка, сбегаю за тельняшкой!
Он явился в новой рубахе с расстегнутым воротом. Под рубашкой была морская тельняшка.
Уже после, в избе за столом, я спросил, что, наверное, Иван Павлович имеет с флотом какую-то связь?
— Имею, — сказал грибовар. — До войны был матросом на крейсере «Красный Кавказ». Оборонял Севастополь в 42-м. Потом воевал в Сталинграде морским пехотинцем — немцы нашего брата в тельняшках хорошо знали. От Волги до моря, до Кенигсберга я по суше пешком дошел.
От Сталинграда к Дону нас подвезли маленько автомобилями, а далее — все пешком и пешком…
После войны взялся было за старое ремесло.
Однако с моими ранами рыть колодцы тяжеловато. И вот уже двадцать пять лет занимаюсь грибами. Ну, а тельняшка — понимаете сами… — Иван Павлович изловил на тарелке ускользавший от вилки рыжик, задумчиво пожевал.
— Наталья, дай-ка баян…
Баян сейчас же был подан. На звуки «Раскинулось море широко» из соседнего дома пришла старушка, мать грибовара.
— Иван, там бабы с грибами…
Игравший кивнул: «сейчас…» и наклонился к баяну, почти положил на него ухо.
— Шестьдесят лет мужику, а рюмку понюхал, и дите дитем делается — надевает морскую рубаху и за баян…
На прощание Иван Павлович показал нам хозяйство, пасеку, сарай с сеном, коровье стойло, кур, уток и извинился:
— Теперь пойду, а то стахановки разобидятся…
У края деревни мы задержались, наблюдая, как два мальчишки пускали воздушного змея.
А когда тронулись к Гиблицам, за огородом Ивана Павловича увидели знакомый синий дымок — моряк-грибовар вершил свое сухопутное дело.
Вот такая грибоварня. В сезон Иван Павлович Замилов почти не спит — работы много.
* * *
Путь гриба с лесной грибоварни до магазина лежит через цех районного городка на Мещере.
Тут из бочек грибы кладут в стеклянные банки. И вот он, подарок лета, у меня на столе. «Казенный гриб», конечно, не может идти в сравненье с грибом домашнего приготовления, пусть и варил его мастер. И все-таки в зимнюю пору даже и он — лакомство. Лучок, чесночок, с пылу с жару картошка к грибам… Спасибо, лето, за этот подарок!..
В Рязани я получил справку: на Мещере каждое лето действует более ста лесных грибоварен. Продукция за сезон — примерно четыреста тонн. Это не очень много — банки с грибами даже в столичном продмаге «Лесная быль» мы видим не часто.
Лесной урожай во многих местах остается нетронутым. На Мещере есть уголки, где гриб в одном месте собирают два раза в день, утром и вечером. Бывают годы, когда, по словам Ивана Павловича, «от грибов некуда деться». (Таким был, например, 61-й год. Старухи в ту осень вздыхали: «Грибов-то, грибов-то, как бы войны не было…»)
* * *
За грибом на Мещеру едут с разных сторон.
В доступных местах от этих набегов гриб, замечено, переводится. Но есть тайники на Мещере, где «гриб родится, вырастает и умирает», никем не замеченный.
Телега
Это не корабельный мостик, это телега. Только что сделанная телега. И запасное колесо для нее…
Проезжая из Касимова на Елатьму, возле дороги мы прочитали: «Обозный завод». И завернули под вывеску.
Директор завода Алексей Петрович Алехов, как видно, привыкший к насмешкам над своим производством, встретил нас тоже шуткой:
— Ну заходите, заходите на наш «КамАЗ»…
Вот сырье. — Он указал на сосновые бревна.
— А вот продукция.
В углу двора, задрав друг на друга оглобли, стояли четыре десятка телег, источавшие запах желтой морилки.
— Прямо с иголочки. Мощность — одна лошадиная сила…
Дерево и железо — это и все, что надобно для телеги. На наших глазах сосновый комель превращался в пахучие заготовки колес, в рейки, бруски и доски. А рядом в цехе звенело железо.
Кузнецы, раскаляя полосы и пруты до свеченья, гнули скобы, ковали оси и обода. И все потом поступало на двор, где двое сборщиков, соединяя дерево и железо, венчали все производство.