Потому что ханша я!»

Бедный волк вопил истошно,

А лисица по жаре,

Распустив свой хвост роскошный, В путь отправилась к норе.

* #

*

Переход проделав длинный По степи глухой, пустынной. Возвратясь к себе домой, Крикнула лиса кувшину:

«Ну, кусок негодной глины, Посчитаемся с тобой!

Эй, урод с короткой шеей,

Не забыл ли ты меня?

Я из-за тебя, злодея,

Не обедала три дня.

Я три дня была голодной,

Я три дня была больной,

Как ты смел, кувшин негодный, Потешаться надо мной?

Предо мной ничто соседи.

Мне и тигры, и слоны,

И шакалы, и медведи В ноги кланяться должны».

И лиса, сказав всё это,

Стала думать и гадать,

Как бы сжить кувшин со света, Как построже наказать.

«Я сейчас его, пожалуй, Расколю на черепки.

Нет, за грех его немалый Эта кара — пустяки!

Есть колодец, мхом поросший, Он и грязен, он и гнил.

Я кувшин в колодец брошу, Чтоб для пауков и мошек Он посмешищем служил.

Пусть, седой от паутины,

Он живёт остаток лет,

День прокляв, когда из глины Появился он на свет.

Нет, не быть ему в колодце! Брошу в речку! Решено!

Пусть в воде он захлебнётся И отправится на дно.

Пусть, от водорослей грязный, Погрузится он во мрак.

Пусть его там щука дразнит И клешнёю щиплет рак!»

И лисица, зная дело.

Царственно грозна и зла,

В дырку пышный хвост продела II кувшин поволокла.

Плещет речка в отдаленье. Вот она. Конец пути!

Думает лиса в волненье:

«Где б местечко мне найти, Чтобы там в одно мгновенье Можно было в исполненье Приговор мой привести?»

Ей бы дело сделать с ходу,

Но казнимый не был прост: Стал он погружаться в воду, Потянув лису за хвост.

Наполняется водою,

Тащит вниз кувшин лису. Хвост застрял, лисица воет: «Этой муки не снесу!

Я прекрасно понимаю,

Вы сильней меня, кувшин. Отпустите, и сама я Буду звать вас «господин».

О великий, вам безгласно Буду подчиняться я.

Чтобы жизнь спасти, согласна Без хвоста остаться я».

Но кувшин не унимался,

Был он глух, и чёрств, и груб.

Он водою наполнялся И, казалось, насмехался Над лисою: хлюп-хлюп-хлюп!

И, поняв, что нет причины Верить в милосердье глины, Вера в доброту — пуста,

Бедная лиса взъярилась,

В землю лапами вцепилась, Дёрнулась, освободилась... Оказалась без хвоста.

То есть не совсем, а всё же Что осталось — смех и грех! — Хвост с ободранною кожей, Потерявший пышный мех.

Хвост лисы уже не лисий.

Где теперь её краса?

Голый хвост приличен крысе, Ибо крыса — не лиса.

* *

*

Причинив лисе страданье, Потеряв к ней интерес,

Громко булькнув на прощанье, Под водой кувшин исчез.

Возле речки, в чистом поле, Дует тёплый ветерок,

Стонет лисонька от боли, Слёзы льются на песок.

Всем лисица недовольна. Проще говоря, ей больно.

Прерывая нить рассказа,

Я скажу: «Ты счастлив, друг, Если на веку ни разу Не терпел подобных мук!»

* *

Здесь должны мы ненадолго Возвратиться к месту, где Одураченного волка Мы оставили в беде.

Серый бился и метался, Замолкал и выл опять,

Но капкан не соглашался

Наконец каким-то чудом Волк, перехитрив капкан,

Всё же вытащил оттуда Лапу, нывшую от ран.

От обиды чуть не плача,

Волк решил: «Моя задача Голову лисе свернуть.

По следам её горячим Я сейчас отправлюсь в путь.

Мне б лисицу эту сцапать Да стереть бы в порошок...» И свою больную лапу По песку он поволок.

А лиса в тот час лежала На песочке близ воды,

Волка и не вспоминала.

Для чего? С неё хватало Собственной своей беды.

И лисица, чуть живая,

Ныла, слёзы проливая.

В это время серый волк Рядом с ней зубами щёлк:

«Не пришла ль пора, лисица, Мне с тобою расплатиться! Покарать тебя, змею,

За погибшую в капкане Ногу бедную мою».

Но известно, что лисица Не глупа и не проста.

«Мой эмир, зачем сердиться? Перед вами я чиста.