– Заткнись! – Крикнула на него Цыпа. – Пошел вон!

Она вытянула вперед руку и указательным пальцем показала направление, куда идти.

И к удивлению Макса, Шут, не сказав ничего против, медленно поднялся, выбросил окурок в сторону, и побрел в том направлении, куда указала Цыпа.

– Похоже, голубка, тебе быстрее удастся сделать то, что я не смог. – Отойдя на приличное расстояние, пробурчал себе под нос Шут, искоса поглядывая на оставшихся.
– Ну-ну, успехов тебе. Но как только он заснёт, мы с тобой позабавимся. Хи-хи.

Часть четвертая

Раскаяние.

– Ты такая… Чистая. Почему ты здесь?

– Не спрашивай, пожалуйста. Я не хочу об этом говорить… Тебе тяжело?

– Что ты имеешь в виду?

– Глаза. Твои глаза говорят, что боль точит тебя изнутри.

– Я привык к ней… Боль – это лучше, чем пустота…

– Тебе довелось испытать пустоту?

– Нет.

– Хм. Значит, ты не познал ещё истинного блаженства. То, что вы – людишки называете пустотой - и есть истина. Когда здесь ничего нет (показывает на грудь), ничто не мешает чувствовать происходящее вокруг тебя так, как хочется тебе. Крылья вырастают за спиной. Ничто не тащит тебя вниз. Лети – ты свободен!

Боль отравляет жизнь, мешает дышать, думать. Тебе неведомо чувство пустоты, поэтому ты не имеешь права судить о том, что лучше, а что хуже. Подожди, пройдёт время и боль уйдёт. Придёт блаженная пустота…

– Пустота блаженна только для мертвеца. Живое тело не может жить с дырой, вместо души.

– Но я ведь жива. И я счастлива. Мне легко. Отрекись от всего, брось, забудь. Вымети из своей души весь мусор. Позволь метле сделать своё дело. И ты станешь таким, как я. Ты станешь одним из нас…

– Одним из нас… - задумчиво повторил Макс, - а кто вы?

– Ты слишком любознателен. – Цыпа ласково погладила его по голове, - подумай, хорошо подумай. От тебя зависит – будешь мучиться дальше или…

Она помогла Максу подняться на ноги. Его очень сильно лихорадило. Едва волоча ноги, опираясь на Ципу, Макс все же мог передвигаться. Они нашли подходящее укрытие, куда Макс, согнувшись калачиком, улегся для ночлега.

– Отдохни здесь. К утру лихорадка пройдет. – Это были последние слова, которые услышал Макс – у него начался глубокий обморок…

Цыпа, постояв немного рядом, безразлично отвернулась и пошла искать Шута.

Тот уже развел костер, сидел и, не моргая, смотрел на пляшущие языки пламени. Он не слышал, как сзади к нему подошла Цыпа:

– Ведьма! Ты меня испугала! – Шарахнулся в сторону Шут.

– У него началась «ломка», он очищается… - После непродолжительного молчания проговорила Цыпа, - думаю, к утру все будет кончено…

– Ты с ума сошла, что ли?! – Выпучив глаза, уставился на нее Шут. – Хм. Совсем спятила.

– Нам придется оставить в покое нашего грешника…

– И не думай даже!

– Не в наших силах что-либо изменить…

– Мы не должны отступать! Тебя для чего сюда послали? Забыла? Так я могу напомнить!

– Я помню!

– Хочешь, я объясню тебе, почему мы должны довести наше дело до конца?..

Когда мы можем раскаяться – мы раскаиваемся. Когда нет – ищем повод для самоуспокоения. А если невозможно ни то, ни другое? Тогда душа человека застревает где-то между светом и тьмой. Это самое страшное, что может случиться с человеком.

Что может сделать сам страждущий, чтобы помочь себе? Только страдать. Страдать осознанно. Страдать, чтобы понять – нет ничего страшнее безразличия. Безразличия к себе, и к другим. Безразличие – прямой путь в пустоту. Безразличие – порождение тьмы!

Макс очнулся от непонятного, щемящего сердце, чувства. Еще не осознав где он, и что с ним случилось, он понял – произошли перемены. Большие перемены. Перемены в нем самом!

Что бы это могло быть? Что пробудило его?

Он с трудом поднялся. Слабость чувствовалась во всем теле. Но душа! Душа порхала как легкая бабочка, как пушинка, слетевшая с кудрявого одуванчика, растущего на пригорке, подгоняемая легким степным ветерком.

Набрав полные легкие воздуха, Макс заметил, как стало легко дышать! Он почувствовал запахи! Оказывается, в «Отстойнике» есть запахи! И звуки… Он стал слышать звуки!

«Отстойник» - это живой организм! – Сделал вывод Макс.

Он услышал отдаленные голоса, он почувствовал запах костра, от которого было видно зарево, на фоне еще совсем темного неба. Он пошел туда, где возможно, были люди…

– …вот поэтому мы не должны позволить ему раскаяться! – Услышал Макс обрывок речи, которую со злобой в голосе, изливал Шут.