Хотя Йисур доверял военному гению Субэдэя, но он не на шутку перепугался. Где взять зерно, где найти сено и где теперь набирать хашар (* пленные, используемые при осаде), если нигде нет ни презренных тариячи, копающихся в земле и пригодных только в качестве живого щита, ни урадов (* ремесленников), способных быстро изготовить стенобитные снасти? После осады Торжка всех пленных перебили, ведь тащить полон в такую даль, когда еды и самим не хватает, а в день приходится проходить полсотни ли (*почти тридцать километров), просто невозможно. А Бату все время шлет улачи (* гонцов), требуя найти пропитание если не людям, то хотя бы коням.

Но за два дня обнаружили только несколько собак, тут же съеденных, и пару стогов. Но в джегун (* сотне), которой досталось сено, вдруг начали болеть и издыхать лошади, причем болели как-то странно. Монголы сами прекрасно разбирались в ядах, не брезгуя при случае отравить источник, смазать ядом стрелы, а то и подсыпать отраву гостю, но подобных симптомов еще не видели. Когда павших животных разделывали, случайно заметили, что желудок у одной из них проткнут чем-то острым. Оказалось, хитрые тариячи прятали в сене куски проволоки, из которой делают кольца для илчирбилиг куяк (* кольчуги). В следующий раз цирики тщательно перебрали весь стог, и не найдя сюрпризов, отдали сушеную траву своим скакунам. Но через час лошади все равно начали хрипеть и бить ногами в конвульсиях. После этого тысячник приказал просто сжигать все стога, встреченные на пути.

К вечеру, сберегая силы лошадей, Йисур приказал остановиться на ночевку пораньше. Нукеры из его нукуда (* личной дружины) быстро развели огонь и, сварив в горшке куски свежей конины, принялись жадно грызть, даже не посолив. Присоединившись к телохранителям, тысячник присел на кошму и, макнув кусочек конины в плошку с соленой водой, нехотя пожевал. Но кусок не лез в горло. Воистину, это проклятая земля, и им не выбраться отсюда. Солнце уже начинает склоняться к лету и снег заметно просел. Еще пара дней, и придется остановиться. Войско не успеет вырваться из лесного плена до распутицы, а пережить месяц до свежей травы весьма проблематично.

Когда из передового харагула (* дозора) примчался, подгоняя плетью коня, посыльный, тысячник уже не ждал ничего хорошего, и оказался прав.

— Йисур, нашли большой город, как раз там где, по словам куман, должен находиться Ко-зелск. Множество людей и высокие стены. И еще, на протяжении тридцать ли от него урусуты раздолбили лед на реке.

Нарядив Ярослава, Сбыслава отправилась искать себе светелку, благо, что размеры терема предполагали наличие большого количества комнат. Запоздало сообразив, что не стоило весь день таскать с нами девушку на осмотр стен, я почувствовал угрызения совести, тем более, что она пожаловалась, как у нее плечи болят. Шутка ли, провести два дня подряд в седле, да еще при такой прохладной погоде.

Тимофей с Фролом начали составлять программу отдыха, включая туда баню, пирушку, и еще кое-что, но не тут-то было. К нам явилось сразу трое посланников от местного князя с официальным приглашением на пир. Кого попало к князьям, конечно, не зовут, но тут кроме меня с Яриком подобной чести удостоились Капеца и оба младших воеводы, еще вчера бывших обычными десятниками. В общем, гостеприимные хозяева позвали весь начсостав Городецкого княжества, пусть и существующего в данный момент чисто номинально.

Практичный новгородец тут же поинтересовался, какой сегодня день. Я, впервые в жизни оставшийся на долгий срок без мобильника и планшета, столь сложную задачу решить не смог. Плещей тоже за время скитаний сбился со счета дней, и лишь Фрол, приобщенный к цивилизации, помнил, что сегодня Лазарева суббота, то есть 27 марта. Спросил расчетливый Тимофей, конечно, не просто так, а с определенной целью. Поняв, что в такой день потчевать нас мясом точно не будут, да и рыбой наверно, тоже, Ратча извлек из мешков с припасами небольшой шмат копченой свинины, намереваясь заранее подкрепиться. Все-таки утром мы не завтракали, рассчитывая поесть в городе, но из-за продолжительной экскурсии вокруг Козельска так и остались голодными. Плещей охотно помог товарищу прикончить ветчину, а затем они начали извлекать из мешков свою лучшую одежду. Естественно, эвакуируясь из Городца, самые ценные вещи жители прихватили с собой, и лишь у попаданца никаких пожиток быть не могло. Меня эта проблема не очень-то смущала но, увидев, какими нарядными стали облачившиеся в парадное платье Василий с Тимофеем, Капеца критически осмотрел меня и сокрушенно покачал головой.

Да, действительно, моя одежонка малость пообтрепалась. Для деловой встречи еще сойдет, но вот для праздника уже не подходит. И ведь одолжить-то наряд не у кого, а шить новый слишком долго. Но к счастью, Фрол уже обзавелся знакомствами в городе и, пообещав найти для меня что-нибудь подходящее по размеру, рязанец убежал. Слава Времени, фигура у меня, как и у прочих спасателей, не слишком выдающаяся. Рост, конечно, по местным меркам высокий, но плечи, скажем так, средненькие. Здоровяков, весящих под центнер, финансовая служба в прошлое не пропускает, считая расточительством платить кучу евро за лишний вес.

Между тем разговоры о еде напомнили мне о воеводских обязанностях. Хорошо бы сразу проверить, как разместили наше воинство, чтобы, если что, поднять этот вопрос на совещании с козельским командованием. Сочтя свое предложение разумным, я совершил обход по отведенному нам зданию, превращенному теперь одновременно в посольство, штаб и казарму городецких войск.

Фрол заранее подсчитал, сколько гридней поместится в предоставленный ему терем, и решил, что места как раз хватит для старшей дружины. Младшую распихали за пределами Детинца и ее мы проинспектируем завтра.