Выяснив все, что было можно, о свидетельнице, ухитрившейся поколебать в глазах судебного следователя алиби князя Рахманова, Колычев вернулся к своей коляске, тронул вожжи, выехал на центральную улицу и остановил лошадь у витрин магазина купца Ованесова.

Мелодичный колокольчик прозвенел в дверях магазина, предупреждая торговцев о появлении нового покупателя, к которому сразу же услужливо кинулся молодой приказчик с щегольскими черными усиками.

– Чем могу служить? – спросил он, поклонившись. – Желаете выбрать головной убор или что-нибудь из носильного платья показать прикажете? А может быть, презент для дамы подобрать угодно? На днях доставлена партия модного товара из Петербурга, из лучших торговых домов. Портмоне из крокодила не желаете? Вещь исключительной элегантности. А вот, извольте видеть, сорочки и манишки голландского полотна, редкой прочности белье, даже после двадцатой стирки будут как новые... Шелковые кашне вас не интересуют? Парижские, настоящие. А если изволите искать вещицу для дамы с тонким вкусом, так рекомендую бальную сумочку, вышитую стеклярусом. Незаменимое дополнение к вечернему платью и очень приятный, во всех смыслах достойный презент, который не оставит равнодушным женское сердце...

– А нет ли у вас мужских шляп фасона «панама»? Я бы себе такую приобрел, – Дмитрию удалось наконец перебить словоохотливого приказчика.

– Понимаю. Есть такой товар, как же не быть? Шляпы фасона «панама» для наших южных широт просто незаменимы – с одной стороны, высокий комфорт для обладателя, с другой – элегантность и обворожительный «богемный» стиль. Вам очень пойдет, месье.

Приказчик вывалил из круглых шляпных коробок на прилавок десяток «панам», отличавшихся цветовым оттенком и отделкой.

– Ежели желаете знать, даже наш хозяин в такой шляпе ходит, а уж вкусу господина Ованесова можно только позавидовать. Не много найдется людей с таким представлением о стиле, как у господина Ованесова. И потом, наша фирма не из тех, где покупателям барахло всучить норовят, а хозяин лично для себя отдельно лучший товар заказывает. У нас покупателям то же продают, что и сам господин Ованесов носит. И весь товар первосортный-с, лучшего качества!

Колычев примерил одну-другую «панаму» перед большим зеркалом и остановился на шляпе песочного цвета с коричневой лентой. Приказчик от души одобрил подобный выбор.

– Простите, а можно ли поговорить с вашим хозяином, господином Ованесовым? – спросил Дмитрий, оплачивая покупку.

– Пардон, но господин Ованесов сам в торговом зале никогда не сидит, им это незачем-с, – ответил приказчик. – Может быть, я смогу вам помочь? К нам, служащим своей фирмы, господин Ованесов по части торговли всегда и во всем доверие имеет-с.

– Видите ли, дело к вашему хозяину не столько у меня, сколько у князя Рахманова, а я лишь уполномочен передать господину Ованесову слова князя и его приглашение.

При упоминании имени князя Рахманова на симпатичном лице приказчика расплылась столь почтительная гримаса, что оно даже сделалось менее симпатичным из-за подобострастного выражения.

– О, месье, вы от князя... Это меняет дело, – склонил голову в очередном поклоне приказчик, – сию минуту пошлю рассыльного за хозяином.

Вскоре красная курточка магазинного мальчика мелькнула в дверях, и минут через десять в торговом зале появился модно одетый молодой брюнет, склонный к ранней полноте. Его голову украшала «панама», явно принадлежавшая к той же партии, что и купленная только что Дмитрием.

– Полагаю, это вы за мной посылали? – обратился он к Колычеву. – Я – Ованесов, владелец магазина. Чем могу служить?

– Колычев, – представился в свою очередь Дмитрий, – университетский товарищ князя Рахманова, в настоящее время гощу в его имении. У меня к вам большая просьба...

– Я весь внимание, – ответил Ованесов. В его тоне, в отличие от слащавого молодого приказчика, не было и тени подобострастия, только сдержанное достоинство воспитанного, но хорошо знающего себе цену человека. Вероятно, по меркам маленького приморского городка, Ованесов считался не только первым богачом, но и во всех смыслах комильфо.

– Вы, господин Ованесов, конечно же, знаете, что князь сейчас переживает нелегкое время, – осторожно начал Колычев, пытаясь найти нужный тон, чтобы не оттолкнуть гордого восточного человека, а напротив, расположить его к Рахманову.

– Да, весь наш город знает о несчастье, постигшем князя. Большое горе, большое, – кивнул Ованесов. – Прошу, передайте ему мои искренние соболезнования. Если бы я знал, что супруга князя едет в одном вагоне со мной, я бы взял ее под свою защиту и не позволил и волосу упасть с ее головы. На куски разорвал бы поганого пса, который посмел поднять руку на женщину...