И Одиссей Лаэртович гордо выставил на стол перед гостем потемневший медный кувшин с плотно пригнанной пробкой, украшенный восточными письменами.

– Арабская работа, датируется где-то шестым-седьмым веком нашей эры. Откровенно говоря, для стран Востока не такая уж и древность… Но ценность его не столько антикварного, сколько магического свойства. Достаточно выучить заклинание… правда, оно довольно сложное… и ваша чародейка окажется внутри этого кувшина!

У гостя заблестели глаза. Но он все же счел нужным высказать некоторые сомнения (может быть, просто цену сбивал):

– А как же защита? Ведь у этой девицы сильная защита, и она может сработать, нейтрализовав мое колдовство?

– Успокойтесь, это как раз тот случай, когда вы практически не нанесите барышне физического вреда. Внутри этого кувшина – настоящий оазис, там она найдет все, что только ни пожелает. В том смысле, что там будут исполняться все ее желания, кроме одного – полной свободы. Про эффект пятого измерения, когда предметы внутри оказываются намного больше, чем снаружи, я полагаю, напоминать не стоит? Так что в кувшине можно устроиться с большим комфортом. А то, что тело чародейки примет газообразную форму, – это для лиц, занимающихся магическими экспериментами, дело вполне естественное, и ни один амулет не воспримет подобное состояние своего властелина как сигнал тревоги.

– Что ж, этот путь кажется мне наиболее интересным, – кивнул гость. – Я беру ваш кувшинчик, Одиссей Лаэртович. Надо спешить, ночь полнолуния приближается, и все может измениться самым невыгодным для меня образом.

– Рад был помочь, друг мой. Да, последняя мелочь… Как вы понимаете, я передаю вам эту восточную безделушку не бескорыстно. Но о цене поговорим позже. Полагаю, вы за ценой не постоите.

Два привидения, намеревавшихся охранять Маргариту и Вальку и в любой ситуации обеспечивать девушкам защиту, так и болтались вокруг особняка княжны.

То, что строение, превратившееся в руины, на самом деле – весьма удобное и красивое жилище и его внутренние помещения значительно отличаются от того, что обещает состояние фасада, для привидений секретом не являлось. Одной из способностей, развившихся у них при переходе из мира живых в мир духов, оказалось умение смотреть сквозь стены. И если кто-то из редких вечерних прохожих видел лишь темные окна с осколками грязных, разбитых стекол, Яков и Роман с интересом наблюдали с улицы и за парадным ужином трех дам, и за продолжением трапезы, устроенной валькирией и дворецким Алексисом в людской.

– Гляди-ка, они пьют водку, – сообщил Яков, хотя брату это было столь же очевидно.

– Эх, Яша, и я бы нынче с радостью опрокинул чарку-другую, – ностальгически ответствовал тот. – Хоть бы вкус горячительного на языке ощутить – впервые за столько-то веков…

Настроение брата только порадовало Якова – Роман явно возвращался к жизни, если подобное утверждение уместно по отношению к призраку давно почившего человека.

– Ну то-то же. – Яков улыбнулся. – Нечего проповедовать отказ от человеческих чувств, если сам не чужд им, братец ты мой. Надобно нам поискать трактир или кабак, где подают доброе зелье, да позволить себе кой-какие излишества.

– А в граде Петровом еще остались подобные заведения?

– Весьма на это надеюсь, братец.

Роману не хотелось покидать дом, где пирушка уже шла полным ходом, и искать кабак, который в новые времена, может статься, и похож-то не на питейное заведение, а черт знает на что! Он спросил брата напрямки:

– А как ты полагаешь, не поднесут ли нам выпить в этом доме?

Яков посчитал подобные надежды дурным тоном:

– Не пристало нам к ночи набиваться в гости в дом, где проживают одни дамы. Тем паче дамы нас не знают и вторжение наше примут за дерзость.

Но Роман возразил:

– Яша, сия прелестница, что бесшабашно бражничает ныне за стенами дома, мне знакома и даже хорошо ведома. Это Хлоя Валькер, дама сердца моего однополчанина Ивана Щедрина. Когда полк наш доблестно бился под Полтавою, где была славная виктория одержана, Хлоя последовала за своим амантом к местам боев и исполняла обязанности маркитантки, снабжая солдат и офицеров всем, что потребно, прямо в боевых порядках. Выпивку ли, закуску, свежее белье, крепкие сапоги, целебный бальзам для лечения ран или новую шпагу – только заикнись, Хлоя все добудет и в военный лагерь доставит. Весьма расторопная и услужливая особа. Если бы не Иван, многие были бы не прочь к ней и посвататься. Такая жена – находка для героя и странника, а в славные времена Петровы каждый из верных слуг его выступал в этих ролях…

Яков перебил брата:

– Постой-ка, Роман, но если спустя триста лет мы имеем счастье созерцать госпожу Хлою живою, красотой и юностью блистающею и бодрою, причем очевидно, что дама сия не есть призрак, явившийся из мира иного, стало быть…

– Стало быть, мы имеем это счастье! И излишне замудряться о дивных причинах сего происшествия толку не вижу. Уж ты-то, брат, лучше других знаешь, что в мире найдется немало предметов, простого объяснения не имеющих. Однако объяснения сии есть, однако суть их – вне разума нашего, неспособного проникнуть в темные тайны бытия. Но очи мои не врут – мы лицезреем красавицу Хлою, и сердце подсказывает мне, что Хлоя не откажет нам в чарке-другой.