Габриель вышел на улицу первым. Майя последовала за ним. Проходя мимо койота, она отодвинула щеколду и открыла дверцу клетки. Поначалу зверь замер, будто успев забыть, что такое свобода. Майя на ходу обернулась через плечо. Койот по-прежнему сидел в клетке.

– Ну, беги же! – крикнула она. – Другого шанса не будет!

Уже из кабины автофургона Майя увидела, что зверь выбрался из клетки и исследует грязную стоянку. Рев мотоцикла напугал койота. Он отскочил в сторону, но тут же пришел в себя и бодро потрусил мимо закусочной.

Выворачивая со стоянки на дорогу, Габриель даже не взглянул на Майю. Она защитила Габриеля, спасла ему жизнь, но что-то в действиях Майи его оттолкнуло. В тот момент она поняла с абсолютной ясностью, что никто и никогда не полюбит ее и не избавит от боли. Подобно отцу, она умрет в окружении врагов. Умрет в одиночестве.

Лоуренс Такава, в хирургическом костюме и с маской на лице, стоял в углу операционной. Новое здание в центре прямоугольника пока не оборудовали необходимым медицинским оборудованием. Временную операционную устроили в подвале библиотеки.

Майкл Корриган лежал на хирургическом столе. К нему подошла медсестра, мисс Янг, и накрыла ноги подогретым одеялом. Несколько часов назад она обрила Майклу голову, и теперь он был похож на новобранца, приступившего к начальному курсу боевой подготовки. Доктор Ричардсон и доктор Лау, анестезиолог из Тайваня, заканчивали подготовку к операции. В локтевой сгиб Майкла ввели иглу, а пластиковую трубку подсоединили к бутылке со стерильным раствором. В уэстчестерской частной клинике, которой владело Братство, Майклу уже сделали рентген и магнитно-резонансную томограмму головного мозга. Мисс Янг прикрепила снимки к светящемуся коробу в конце комнаты.

Ричардсон посмотрел на пациента:

– Как вы себя чувствуете, Майкл?

– Будет больно?

– Нет, нисколько. На всякий случай мы используем анестезию. Во время операции ваша голова должна быть абсолютно неподвижной.

– А вдруг что-нибудь пойдет не так и вы повредите мне мозг?

– Процедура совсем несложная, Майкл. Нет никаких поводов для волнений.

Ричардсон кивнул доктору Лау, и тот подсоединил трубку к пластмассовому шприцу.

– Хорошо. Мы начинаем. Считайте от ста до одного, Майкл.

Через десять секунд Майкл задышал ровно и погрузился в сон. Ричардсон вместе с медсестрой надел пациенту на голову стальной зажим и закрепил его с помощью шурупов. Если теперь тело Майкла забьется в конвульсиях, его голова все равно останется неподвижной.

– Наносим разметку, – Ричардсон медсестре, и она подала ему гибкую стальную линейку и черный фломастер.

Следующие двадцать минут доктор чертил у Майкла на голове сетку. Выполнив работу, он дважды себя перепроверил, а затем нанес восемь отметок для надреза.

Нейрохирурги уже не первый год вживляли постоянные электроды в мозг пациентов, страдающих от депрессии. Глубокая стимуляция головного мозга позволяла врачам, повернув рычажок, послать на электроды небольшой разряд электрического тока и немедленно изменить настроение человека. Одна из пациенток Ричардсона – молодая пекарша по имени Элейн – предпочитала разряд одной интенсивности, когда смотрела телевизор, и устанавливала вдвое большую, когда трудилась над свадебным тортом. Та же технология, что позволяла докторам стимулировать мозг, должна была отследить нейроэнергию Майкла.

– Вы сказали ему правду? – спросил Лоуренс. Доктор Ричардсон повернулся.

– В каком смысле?

– Операция может повредить его мозг?

– Если вы хотите следить за активностью головного мозга с помощью компьютера, придется поместить сенсоры прямо в ткани. Если электроды прикрепить к внешней стороне черепа, они будут не так эффективны. В принципе можно получить противоречивые данные.

– А электроды не разрушат клетки его мозга?

– У нас у всех миллионы нервных клеток, мистер Такава. Пациент может забыть, как пишется слово «Константинополь», или имя девушки, рядом с которой сидел на уроках математики. Ничего страшного тут нет.

Доктор еще раз убедился, что разметка сделана правильно. Потом сел на стул рядом с операционным столом и осмотрел голову Майкла.

– Больше света, – сказал он.

Медсестра настроила хирургическую лампу. Доктор Лау стоял в стороне, наблюдая за данными на экране монитора.

– Все в порядке?

Доктор Лау проверил у Майкла пульс и дыхание.

– Можете начинать.

Доктор Ричардсон взял в руки костную дрель с регулируемой ручкой и осторожно просверлил в черепе пациента маленькое отверстие. Дрель издавала пронзительный визг, похожий на звук бормашины в кабинете зубного врача.