— Но ничего же не произошло, — запротестовал Гарри, отодвигаясь на шаг от профессора. — Были только слова, и ничего больше. — Конечно, словами бы всё не ограничилось, не помешай им команда Гриффиндора, но Гарри не собирался упоминать об этом. — Я не понимаю, почему все делают из этого невесть что. Вы же знаете Малфоя? Он только болтает.

Ложь, конечно же.

— Если это правда, то как ты объяснишь произошедшее после квиддичного матча? — спросила профессор МакГонагалл. — Мистер Малфой совершенно отбился от рук. Если бы мы своевременно узнали о случившемся, то могли бы более внимательно следить за ним и его товарищами и вовремя пресекать попытки непростительного поведения. Тебе следовало обратиться ко мне, Гарри. И я по-прежнему не понимаю, почему ты этого не сделал.

— Потому что я не хотел привлекать ещё больше внимания, чем уже есть сейчас! — выкрикнул Гарри, не успев себя остановить.

И тут же пожалел о своей несдержанности. Вздохнув, парень потёр глаза под очками и помотал головой. Вот ещё одна причина, по которой он никому не рассказал. Никто бы не понял, почему он действовал так, а не иначе.

— Извините, профессор, — тихо произнёс он. — Я не хотел кричать. Вы не знаете Малфоя так же хорошо, как я. Он завидует случившемуся в поезде. И пытался убедить меня, что это он “король площадки”, так сказать.

— Даже если это и так, Малфой уже не маленький ребёнок, — жёстким голосом произнесла профессор МакГонагалл. — Ему пятнадцать, и пора бы уже знать, что ты не всегда получаешь то, что хочешь. Помню его отца — он тоже был таким... Тебе не приходило в голову, что мистер Малфой может пакостить и любым другим ученикам, а не только тебе?

Гарри покачал головой. Он действительно не думал об этом. Он ничего не слышал про это и решил, что ничего и не происходит. Целью Малфоя всегда были Гарри и его друзья, а кто-то другой его никогда не волновал, почему же должен сейчас?

Резкий стук в дверь прервал разговор. МакГонагалл жестом показала Гарри сесть перед её столом и направилась к двери. Сев за парту, Гарри положил свою сумку на пол и оглянулся через плечо на профессора МакГонагалл. Та подошла к двери, открыла её и вышла наружу. Она оставила дверь приоткрытой — и Гарри мог слышать разговор. Было ли это сделано специально, он не знал.

— Профессор Амбридж, боюсь, я не могу уделить вам внимание в данное время, — своим обычным твёрдым голосом произнесла МакГонагалл. — У меня сейчас ученик на отработке.

— Вот именно поэтому я и пришла, профессор, — своим приторным голосом произнесла Амбридж. — По моим сведениям, ученик на отработке — это Поттер. — Раздался какой-то шаркающий звук, затем шуршание. — Кхе-кхе. После недавних событий министр подписал декрет об образовании за номером двадцать четыре. В нём указано, что с этого момента Верховный Инквизитор имеет верховную власть по вопросам наказаний, санкций, лишения привилегий, касающихся учеников Хогвартса, в том числе и полномочия изменять наказания, санкции и лишение привилегий, которые назначены любым другим членом преподавательского состава. Вот, посмотрите. Подписано Корнелиусом Фаджем, министром Магии, кавалером ордена Мерлина первой степени и прочее, прочее, прочее.

Не успела профессор МакГонагалл никак отреагировать, как Амбридж уже протиснулась мимо неё в кабинет.

— Мистер Поттер, прошу следовать за мной, — всё тем же приторным голосом проговорила Амбридж, отчего к горлу парня подкатила дурнота.

— Теперь послушайте меня, профессор, — оправилась наконец МакГонагалл. — Мистеру Поттеру было назначено наказание у меня. Приходить сюда и изменять наказание, значит подрывать мой авторитет, как и авторитет любого другого преподавателя в этой школе.

— Ну-ну, профессор, — развернувшись к МакГонагалл, с улыбочкой произнесла Амбридж. — Не стоит драматизировать. Из надёжного источника мне известно, что вы можете быть несколько мягкими со своими учениками, особенно с мистером Поттером. — Она оглянулась на Гарри, заметив, что он не сдвинулся с места. — Идёмте, Поттер. Чем дольше вы тяните, тем позже закончится ваша отработка.

Не желая, чтобы у профессора МакГонагалл были проблемы, Гарри встал, поднял сумку и последовал за профессором Амбридж. Проходя мимо МакГонагалл, он заметил потрясённое выражение, застывшее на её лице. День из просто плохого превратился в ужасный. Новость означала, что теперь, случись у профессора Снейпа очередной приступ подлости, Амбридж сможет заменить назначенное наказание на очередную ночь писания строчек собственной кровью. Чего бы это ему не стоило, Гарри поклялся себе, что не станет больше давать любому из преподавателей повод назначать ему отработку.

Зайдя за профессором Амбридж в её кабинет, Гарри заметил, что ненавистное перо уже лежит на столе рядом с длинным куском пергамента.

— Вы знаете, что делать, мистер Поттер, — пропела Амбридж, жестом приглашая его сесть за стол. — Давайте-давайте, смелее.

Гарри удержал готовый вырваться стон, положил сумку на пол и сел за парту. Взяв перо, парень глубоко вздохнул, уже боясь того, что случится дальше. Сколько часов она продержит его сегодня? С большой неохотой Гарри прикоснулся кончиком пера к пергаменту и вывел “Я не должен лгать”. Слова красным застыли на бумаге... и на тыльной стороне ладони, будто были там всё время. Не обращая внимания на жгучую боль в руке, Гарри ещё раз написал “Я не должен лгать” — и еще большая боль прошила ладонь, а разрез на коже углубился.