В час дня по коридорам прошел молоденький моряк, который звал всех к обеду, играя на маримбе [97] . Исабель спустилась в столовую, развернула салфетку и, перебирая жемчужное ожерелье, занялась меню. Ни разу не взглянув на стройного молодого официанта, она заказала шведскую семгу, ростбиф и сыр. И почувствовала, что ей очень хочется, чтобы поскорее пришла ее соседка по столу - сеньора Дженкинс.

–  Hullo. My name's Harrison Beatle [76] .

Исабель перестала выдавливать лимонный сок на розовую мякоть рыбы и увидела перед собой загорелого молодого человека со светлыми волосами, причесанными на прямой пробор. Сразу увидела и его тонкий профиль, и красиво очерченные губы, и серые, весело улыбающиеся глаза, которые не позволяли заметить некоторую манерность и принужденность его поклона. Молодой блондин отставил в сторонку стул и молча ждал приглашения сесть.

–  Наверно, тут какая-то ошибка,- с трудом пробормотала Исабель.- Это место сеньоры Дженкинс.

Мистер Гаррисон Битл сел, расстелил на коленях салфетку, расстегнул пиджак из белого льна и едва уловимым движением показал безупречно отглаженные манжеты своей рубашки в синюю полоску.

–  Новая диспозиция! Таков здесь порядок,- улыбнулся он, проглядывая меню.- Старший стюард - истинный Иегова этой столовой. Это он открывает и соединяет родственные души. Это он разъединяет несовместимое… Ну а может быть, ваша спутница взяла и пожаловалась на вас. И попросила, чтобы ее пересадили? Разумеется, я шучу!

–  О, нет! Мы были вполне довольны друг другом,- очень серьезно ответила Исабель, старательно выговаривая английские слова.

–  Ну, тогда припишите это прозорливости старшего стюарда. Don't know what's becoming oн these ships. Rotten service nowadays. Boy! [77] Хотите немного вина? Нет? То же, что и для сеньоры, и полбутылки «шато-икем».

Он снова улыбнулся Исабели. Она потупилась и быстро проглотила семгу.

–  Suppose we ought to be properly introduced. Pity you didn't show ьp at the Captain's gala the other night [78] .

–  Я только вчера села на пароход. В Акапулько.

–  А-а! Так вы латиноамериканка?

–  Да, я из Мехико.

–  Гаррисон Битл. Филадельфия.

–  Исабель Вальес. Собственный дом на Гамбургской улице, 211. Сеньорита Исабель Вальес.

–  Ах, вот как? И путешествуете без охраны? А я всегда считал, что латиноамериканцы приставляют к незамужним девушкам старую дуэнью в кружевной мантилье. Но вы не тревожьтесь! Кеер an eye on you! [79]

Исабель улыбнулась и во второй раз за день стала рассказывать о себе. С соседнего стола, где сидели четверо, протянулась в их сторону толстая морщинистая рука и поиграла пальцами по воздуху. Исабель снова улыбнулась, вспыхнула от смущения и стала торопливо рассказывать о том, что она целых пятнадцать лет подряд отдает все свои силы этому магазину, что тетя Аделаида убедила ее наконец поехать отдохнуть и что она уже скучает по boutique - если бы вы видели! Все кругом белое и золотое!
– и что ей самой странно, как все эти немудреные заботы по магазину - счета, заказы, разговоры с покупателями, которым она предлагала, а главное, продавала разные сумочки, косынки, заколки, бусы, косметику, дорогие безделушки,- могли заполнить ее жизнь, могли стать для нее чем-то совершенно необходимым. Может, она так сильно привязалась к своему магазинчику оттого, что после смерти мамы и отца - Исабель еще больше потупилась - друзья семьи посоветовали вложить в него все деньги, ну, вернее, те небольшие деньги, что она получила в наследство.

Мистер Гаррисон Битл, освещенный золотыми лучами солнца, слушал ее, подперев голову ладонью, и глаза его туманила дымка тончайшей вуали от фирмы «Benson and Hedges».

Английский пароход «Родезия», верный заповеди, которая приписывает победу при Ватерлоо усиленным тренировкам в спортивных лагерях Итона, напоминал ристалище разного рода соревнований; все власти «Родезии» - этого Плавучего Учреждения - словно бы вступили в сговор, чтобы с помощью своих ревностных служащих (администраторов, распорядителей игр, длинноногих сеньорит в белой форме, моряков в широких брюках и полосатых тельняшках и прочих и прочих лиц, более или менее далеких от мысли, что они пародируют героев оперетт Салливана и Джильбера) доказать действенную силу британской традиции «fair play» [80] , и не только доказать, но и, используя опыт крестовых походов, навязать ее за короткий срок, означенный провидением, всем чужеземцам, которым наконец посчастливилось вступить в контакт с самим Альбионом. Только понимание тех особенностей британского характера, что уже стали общеизвестными, дало бы возможность описать спортивную лихорадку, царившую на палубах «Родезии»; но даже при самом непредвзятом отношении к действиям экипажа возник бы вопрос: был ли среди служащих и пассажиров хоть один человек, который бы не сознавал и, еще хуже, не гордился бы, что является олицетворением того самого поведения и тех поступков, в бессмысленной борьбе с которыми было сломано столько сатирических копий. И все же здесь есть один секрет! Англичанин охотно придумывает поверхностную карикатуру на самого себя и выдает ее публике за чистую правду, а сам, укрывшись за ее примелькавшимися внешними приметами, живет своей отгороженной от чужого глаза жизнью, разнообразной и нередко эксцентричной!

–  Поднимемся, сыграем в крокет!
– скажет к вечеру мистер Гаррисон Битл, одетый по этому торжественному случаю в белые брюки из тонкого сукна и спортивную рубашку, отороченную темно-зеленым кантом.

–  Посмотрим на заплыв детей?
– скажет на утро мистер Гаррисон Битл, ослепительный в своей белой махровой рубашке.

–  Вы никогда не видели, как танцуют скотч-рил?
– спросит позже мистер Гаррисон Битл - в синей куртке с гербом «Тринити-колледж», вышитым на груди,- входя в салон для танцев.

–  Сегодня первый тур чемпионата настольного тенниса!
– объявит на следующее утро мистер Гаррисон Битл - в рубашке для поло и шортах, открывающих ноги, поросшие золотистым пушком.

–  Вечером на lounge [81] будут бега. Лично я поставил на Оливера Твиста и решительно требую, чтобы вы в знак солидарности сделали то же самое,- смокинг с матовыми отворотами и лаковые ботинки.

Исабель, не слишком утруждая свой ум, решила, что коль скоро ей довелось оказаться на борту парохода, идущего под флагом «Union Jack» [82] , ее прямой долг - присутствовать на всех соревнованиях, даже если она и не принимает в них никакого участия. Одетая в свою любимую плиссированную юбку с блузкой или свитером пастельных тонов, в туфлях на низком каблуке (единственная вольность, которую она себе позволила на время отдыха), Исабель, поигрывая жемчужным ожерельем, обошла в обществе сеньора Битла все палубы «Родезии», поднялась и спустилась по всем ее лестницам, посидела на всех скамейках, присутствовала на всех предобеденных партиях крокета, приобрела легкий неврит, неловко вытянув шею во время соревнований по теннису, и однажды во весь голос закричала «браво!» команде взмыленных туристов, силившихся отнять веревку у команды экипажа, которая нарушила правила, зайдя за белую черту, проведенную мелом на полу.

–  Chin up! [83]

–  Knuckle down! [84]

–  Character will carry the day! [85]

–  Shame! Measure those twenty-two yards between wickets again! [86]

–  Mr. Beatle plays bowler for the Sherwood Forest Greans! [87]

–  Come now, Miss Valles, hold your pariner by the waist and keep your left arm up! Good sport! [88]

–  Good sport! [89] - шепнул ей на ухо мистер Гаррисон Битл, прижав ее к груди, когда закончился вечер шотландского танца и когда осталось лишь полчаса до напала прослушивания стереофонических пластинок, которое всегда проводилось в том же танцевальном салоне.