– Наруто-кун я...
– Мой указательный палец лёг на губы Хинаты.

– Не надо ничего говорить, просто отдыхай. А я побуду рядом.

Так я и сидел, поглаживая Хинату по голове и наслаждаясь её эмоциями. Девушка так и не открыла глаза, млея от моих прикосновений и сама не заметила как задремала. Но ничто не длиться вечно, пришедший утром, на обход, меднин разрушил всё очарование романтического момента. И нам пришлось прощаться, так как приёмные часы начинались только с часу дня, к чести меднина, качать права он даже не подумал, а очень деликатно извинился и вышел, но момент всё равно уже прошёл.

На выходе из больницы меня караулил Какаши, с настолько ехидной и маслянистой улыбкой, что сразу захотелось засветить ему чем-нибудь тяжёлым, в тот самый глаз, которым он улыбается. Отряд Анбу поблизости уже не ощущался.

– Какаши-сан.
– Радостно улыбнулся я, идя ему навстречу.
– У вас есть ровно четыре секунды, чтобы спасти свой единственный глаз от встречи с моим кулаком, предупреждаю, Шаринган не поможет.

– Наруто! Как поживает Хината-чан?
– Улыбка копипаста стала ещё ехидней.

– Две секунды!

– Ладно, ладно! Сдаюсь! Извини был не прав! Я просто радуюсь за своего ученика.
– В притворном ужасе замахал руками этот фанат творчества Джирайи.

– Эээх...
– Тяжело вздохнул я, глядя на этого клоуна.
– Что-то случилось?

– Да, тебя хочет видеть Хокаге и чем скорее тем лучше.
– Мгновенно, стал серьёзным Какаши.

– Ясно.

Кабинет Хокаге с моего последнего визита, когда я "признался" в сотрудничестве с Къюби, совершенно не изменился. Хирузен всё также курил свой пропитанный чакрой табак, всё так же на стене висели портреты предыдущих Хокаге, да и сам я стоял в точности на том же месте, что и в прошлый раз.

– Наруто, ты знаешь почему я тебя позвал?
– Выдохнув очередную порцию дыма, прервал тишину Сарутоби.

– Думаю, причин несколько, но сейчас речь пойдёт о Карин, верно?
– Копируя улыбку Минато, с лёгким прищуром, ответил я.

– Да, ты прав.
– Хирузен сделал вид, что не заметил моего сходства с Четвёртым.
– Ты понимаешь, чем нам грозит принятие её в деревню?

– Да. Если мы заявим о её переходе официально, то максимум, мелким дипломатическим скандалом. А если проведём всё тихо, то ничем, ну за исключением, появления в Конохе нового многообещающего шиноби.
– И лёгкая улыбка.

Сарутоби вздохнул.

– Наруто, украсть шиноби другой деревни, во время проведения экзамена чунинов, да ещё и будучи принимающей стороной...
– Хирузен грустно посмотрел на меня.
– И почему ты считаешь, что всё будет так просто?

– А с чего Травникам возмущаться и обострять отношения с одной из великих деревень?
– Беспечно пожимаю плечами.
– Команда Карин мертва, живой её, после второго этапа, сопровождающие из Травы ещё не видели. Да и кто она для них? Генин проваливший экзамен и потерявший товарищей, у которого за душой ничего нет, ни родственников, ни друзей. Боевые показатели низкие, улучшенного генома нет, обычная сирота, без перспектив. Ссорится из за неё с Конохой? Я Вас умоляю. Мы вон из-за наследницы сильнейшего клана, когда на руках были все доказательства и далеко не рядовой свидетель, ругаться с Облаком не захотели.
– Я презрительно скривился.
– Так с какого перепугу Травники начнут кипишь поднимать? Только если мы сами, громогласно, обо всём сообщим, тем самым показательно вытерев о них ноги, шиноби Травы будут вынуждены как-то отреагировать, а если всё будет тихо, мирно, они даже внимания не обратят на пропажу.
– Сарутоби многозначительно хмыкнул и повернувшись в кресле, так что его взгляд упал на портреты прежних Хокаге, затянулся. Смотрел он, как не сложно догадаться, на портрет Минато.

– Признаю, ты прав.
– Спустя минуту раздумий, прервал он тишину.
– Но есть и другая проблема...
– Хирузен опять замолчал, не отрывая взгляда от лица Четвёртого и задумчиво попыхивая трубкой.

– Клан Узумаки, или точнее, моё желание его возродить?

– Верно.
– Старик поправил шляпу и уставился на меня тяжёлым взглядом.
– Клан Узумаки, в своё время, был одним из сильнейших и наиболее уважаемых, особенно у нас в Конохе. Став официальным главой клана Узумаки, ты автоматически получаешь право на место в совете кланов и это может многим не понравится.
– Сарутоби сделал паузу и глубоко затянулся, вновь переведя взгляд на портреты.
– И дело даже не в том, что ты генин и очень молод, проблема в том, что ты ещё и джинчурики...
– Хирузен, не поворачиваясь, скосил взгляд на меня, наблюдая за моей реакцией. В добавок ко всему, внутренне он весь сжался, готовясь к самым неприятным последствиям. Ведь фактически, он только что открыл мне настоящую причину моего "счастливого" детства. А после таких откровений, реакция может последовать крайне негативная. Рисковый мужик, уважаю. Впрочем всё правильно, ведь лучше рассказать всё самому, пока "Наруто" сам не пришёл к тем же выводам.

– Полагаю, по этой же причине, я жил в приюте?
– От моего вопроса, Хокаге внутренне похолодел. Но ответил твёрдо.

– Наруто. То что я тебе сейчас расскажу, не должно выйти из этого кабинета.
– Прямой, немигающий взгляд в глаза.
– После гибели твоих родителей, тебя хотели взять на воспитание в клан Учиха, Микото Учиха, супруга главы клана и мать твоего друга Саске, была очень дружна с Кушиной и первые две недели, после нападения Лиса, ты прожил у них. Но остальные кланы и старейшины испугались чрезмерного усиления Учих, за счёт джинчурики и в результате забрали тебя у Микото. И честно говоря, я этому не препятствовал. В тот момент складывалась очень опасная ситуация, к тому же существовали определённые факты, заставляющие нас не доверять Учихам. За высвобождением девятихвостого и смертью твоей матери, а так же моей жены, которая принимала у неё роды, стоял кто-то обладающий шаринганом, об этом мне успел сообщить умирающий Минато, так что доверить Учихам его сына мы просто не могли.
– В кабинете повисла тишина, от напряжения Хирузена едва стёкла на окнах не звенели.

Интересно получается. Я что же мог быть Учихой? Вернее им мог быть оригинальный Наруто. Не знал, не зал. А Саске оказывается мой молочный брат, раз уж я, вернее Наруто, две недели прожил в его клане. Кормить то новорожденного младенца надо и я не припоминаю чтобы у Саске были ровесники в клане Учиха. А ведь старик не соврал, кое что, само собой, не договорил, но сказал чистую правду. Ложь бы я почувствовал, не умеет Третий скрывать свои эмоции как Орочимару, да и сложно их скрыть от природного псионика, пусть и в прошлой жизни, опыт то остался. А способности к эмпатии у Курамы, пожалуй получше моих будут, демон как никак, а эта братия эмоциями вообще-то питается, у Курамы на них даже возрождение завязано. Так что, сейчас, помимо готовности усмирять взбесившегося джинчурики, от него несёт неприкрытым чувством вины за те своим действия. И это любопытно.