– Да, Макс, - пообещала она, - Очень сильно.

Его сила увеличилась в ответ на ее страсть, проникая в нее, и она усилила ее. Глубокое, душевное постукивание, что проходило через них, было почти подавляющим. Им придется практиковаться, заново изучить все, что они знали, найти возможность это контролировать. Вместе.

Не могу дождаться, чтобы начать. Уверенный голос Макса в ее голове, придал ей смелости.

Задача стоящая перед нами не будет простой . . .

Ты не любишь простые задачи, котенок.

Виктория потянулась к нему ртом и он принял его, его грудь сотряслась от смеха, когда на его губах ее губы изогнулись в кошачьей улыбке.

Четверть до полуночи, время колдовства, канун Рождества.

Было что то неузнаваемое в высоком, мрачно одетом человеке, пересекающего тротуар. Этот загадочный господин приковывал утомленные взгляды гуляк со всех мест у окон в Richie’s Diner. Он, казалось, не замечал их, его взгляд прямой и непоколебимый, его цель установлена и неизменна.

Было трудно определить, что именно привлекало внимание. Была ли это впечатляющая широта его плеч, и черных как смоль волос, свисающих с них словно грива? Или то, как он двигался, с чувственными намерениями, каждый шаг элегантный, хотя и хищный? Или это было его лицо, классическое, хотя и брутально-великолепное, каждая грань и угол, волевая челюсть в сочетании с прекрасно очерченными губами?

Возможно, это был просто канун Рождества, время, когда он был быть дома, в тепле и безопасности, с любимыми людьми. А не на улице, в снег, одинокий и без улыбки.

У него были серые глаза, словно грозовая туча во время бури, и воздух вокруг наполненный уверенностью, который четко заявлял, что через этого мужчину нельзя переступить и не понести наказание.

– Этот мужчина может затрахать девчонку до кричащего оргазма. Гарантированно, - затаив дыхание, сказала жена Ричи своей кузине.

– Где мне подписать?

Ресторан был закрыт для посетителей, но заполнен до отказа членами семьи Ричирда Бовеса и его друзьями. Детям была предоставлена легкая в использовании машина для приготовления молочных коктейлей, в то время как мужчины готовили и рассказывали грязные шутки на кухне. Через динамики раздавались рождественские песни в исполнении Фрэнка Синатры, и смех заполнил воздух радостью праздника.

Остановившись на углу, сексуальный мужчина протянул обе руки, и гибкая черная кошка, которую не было видно из окон ресторана, ловко прыгнула в его объятия. Чуть раньше сильно шел снег, и легкие как пух снежинки все еще кружились в воздухе, но роскошная черная шубка животного не была испорчена погодой. Мужчина тоже не казался промокшим и замерзшим.

Он с благоговением держал кошку, его пальцы почесывали ей за ушком и гладили ее изогнутую спинку. Она вскарабкалась ему на грудь и заглянула через его плечо, изумрудно зеленые глаза уставились на находящихся позади гостей ресторана. Уткнувшись макушкой головы в его щеку, кошка, казалось, самодовольно улыбалась завистливым взглядам женщин в ресторане.

Не было ни одной женщины из семьи Бовесов, которая не мечтала бы быть этой кошкой.

Продолжительное время, мерцающие рождественских огоньки образовывали радугу оттенков на блестящей шерсти и густых волосах, создавая неповторимую и красивую праздничную атмосферу. Затем мужчина продолжил движение.

Он пересек улицу и, завернув за угол, исчез.

Макс Вестин мягко заурчал, почувствовав шершавый кошачий язычок, ритмично поглаживающий чувствительную кожу за его ухом.

– Котенок . . . , - предостерег он.

Ты вкусный, Виктория промурлыкала в его сознании.

– Я теперь понимаю, почему маги высшего уровня не держат Знакомых, - он прижал ее ближе, смягчая колкость своих слов, - Ты отвлекаешь.

– Я необходима, - смеясь, ответила она, - Ты бы не смог жить без меня.

Он не ответил, они оба знали, что это было правдой. Он любил ее глубокой, насыщенной распутством любовью, и наслаждался связью, которую они разделяли, как маг и Знакомая. Она была с ним каждую секунду, ее мысли и эмоции сливались с его, ее сила увеличивала его силу. Даже когда расстояние на физическом уровне разделяло их, они всегда были вместе. Без нее он больше не мог дышать. Она была его частичкой, и по-другому он это не воспринимал.

Когда то Охотник для Совета, который правил все магическим миром, был тем кому, поручались только самые сложные задания - побеждать тех, кто перешел в черную магию и не мог быть спасен. Он был избран, чтобы присоединиться к Совету, честь, которая так редко кому-либо оказывалась, что мало кто помнил, когда в последний раз появлялось такое предложение.