- Мааа!..
– это был не зов, не мольба, это был стон, вырванный из глубин сердца.

Я в последний раз попыталась привлечь к себе внимание, но безуспешно. Не сказав ни слова, даже не обернувшись, совсем скоро мама исчезла из поля моего зрения. А я даже не попыталась ее остановить, не в моих это силах, этот этап мы уже проходили.

– Ненавижу!!! Как же я вас всех НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!!
– беспомощно полетело к небесам.
– Да и себя…

В этот раз винить одну маму было бессмысленно, это я провела ее по лезвию бритвы и не смогла удержать; это я несколько часов к ряду испытывала ее силу воли на прочность, зная, о полном ее отсутствии; это я играла со спичками чужими руками.

Беспомощная я присела на корточки и благодарно приняла сочувствие со стороны Рокси и Лабутена, которые в два языка вылизывали срывавшуюся с глаз воду. На одном плече лежала ласковая морда Лабутена, на другом - Рокси, и только эти двое согревали и дарили мне такое необходимое и желанное тепло, ласку, понимание. Я страстно прижалась к белоснежному меху, обхватывая обеими руками огромные туши, и только когда слез больше не осталось а собачья шерсть была совсем мокрой как после приличного дождя, сменила внимание четверолапых на никотин.

Наверное, кто-то рождается в этом мире с полным набором радостей; кто-то изначально не счастлив; а над кем-то небеса решают подшутить, а проще говоря, поиздеваться, и дают все, а затем в один миг отнимают. Когда не знаешь что потерял, ты это не оплакиваешь и не паришься по этому поводу, ты живешь с тем, что имеешь. Если ты вырос в детском доме, ты не станешь истерить по поводу смерти мамочки, узнав об этом каким-то образом. Если ты не умеешь ездить на велике, ты не станешь париться из-за того, что тебе его не подарили на днюху, настолько сильно, как тот, у кого он сломался, и ему не хотят дарить новый. Если ты никогда не ел омара, ты, возможно, будешь мечтать когда-то набить свой привыкший к хлебу с картошкой желудок подобным чудом, но спокойно сможешь обходиться без него. Это я к тому, что лучше бы и я изначально родилась в семье каких-нибудь алкашей, тогда бы у меня не было тех воспоминаний которые заставляют сердце разрываться на части. Я бы просто не знала, что можно жить без вечного перегара, побоев и злостных разборок, и жила бы себе тихо завидуя какой-то другой неведанной, более благополучной жизни. Но когда ты знаешь, как это просыпаться не от звука будильника, а от теплых материнских губ; как это - тихими семейными вечерами нежиться в крепких отцовских объятьях; как это - ежедневно слышать в свой адрес миллион «люблю» и тысячи «ты у нас самая-самая», а потом вмиг все потерять… Это не больно - это невыносимо больно.

Покидая парк, я не сдержалась и еще раз, буквально на секунду, взглянула на счастливое семейство. Не наброситься с кулаками на папочку мне было ой как не просто. Во избежание мордобоя я поспешила очисть территорию парка от своего присутствия.

Вернувшись домой, маму в нем я не обнаружила, как и предполагалось. Все комнаты были пустыми и, какими-то, больше обычного прохладными. Плакать больше не хотелось. Плевать, пусть бухает. Пусть хоть с моста, а хоть вены вскрывает, по-барабану. Надоело. Все надоело.

Измотанная морально, уже после второй сигареты, я просто вырубилась. Никотин в этом случае не помог. Сон, вот что мне по-настоящему было нужно. Сны, это второе, после инета место, где я могу ни о чем не думать. Если повезет, я могу увидеть самые прекрасные сновидения, где нет боли, страха, безнадеги.

13

Из состояния спящей «не красавицы» меня вывел телефонный звонок с работы №1. Как часто случается после резкого пробуждения я не запомнила, что мне снилось, но твердо убеждена, что что-то хорошее. Что ж, пусть хоть в нереальном мире мне будет хорошо.

Кинотеатр, то место, где люди привыкли отдыхать и наслаждаться разнообразными премьерами, являлся моей самой первой работой. Было бы круто, если бы я была в нем хотя бы билетершей, но нет, это для меня слишком высокая должность. Я простая поломойка. Естественно эта работа у меня тоже временная, но, так уж вышло, в кино я хожу только тогда, когда нужно качественно вымыть туалеты или вычистить все кресла от жевательных резинок и другого мусора. Меня туда взяли еще несколько лет назад по блату и за чисто символическую оплату. В кинотеатре работает бывшая одноклассница тети Тани Добрыниной, которая и позаботилась о том, чтобы я с голоду не умерла, так как от ее подачек я долгое время отказывалась. Работа та еще, но не в моем положении было перебирать. Да и сейчас деньги, если те копейки, которые я получаю за часы собственного унижения, можно так назвать, не лишние в моем скромном бюджете. Мне остается только мечтать о совершеннолетии, когда рабочих предложений враз станет больше, а пока…

В тот момент, когда я тщательно пыталась надраить до поросячьего блеска (это громко сказано, но все же) очередной унитаз, позади себя я услышала знакомый до боли голосок.

– Ух ты! Бракованная, надо же!

Голос «пива» разлился по всему скрюченному над последним белым товарищем телу, словно горячая смола по венам. Меня передернуло, но больше я никак не отреагировала. Тыльной стороной спрятанной в толстую резиновую перчатку руки, я безрезультатно пыталась избавиться от выбившейся из хвоста пряди волос противно прилипающей к вспотевшему лбу. Свободная от этого занятия рука, упорно продолжала тереть губкой ржавые потеки.

– Хах, вот это номер, - позади послышался щелчок. Ну конечно, куда же в наше время без фотоотчета.
– В классе все оборжутся.

Я даже не пыталась разогнуть спину, но не удержалась и покосилась в сторону довольной Купцовой. Я была уверена, мои фото уже в сети, а то, как скоро их просмотрят все знакомые и не очень люди, остается делом времени.

– Нет, ну то, что ты за чужими собаками какашки убираешь, мы все давно в курсе. Но что не брезгуешь убирать и за намиии!.. Вот это реально круто. Молодец, бракованная, так держать. Хотя… сомневаюсь что у тебя был выбор. С твоей-то рожей и вагоном жира, вряд ли кто-то в адеквате возьмет тебя на приличную работу.