— При чем здесь Бонд? Трэй, что происходит?

— Я не знаю! — Трэй заплакала. Измученная, усталая, она утирала глаза, размазывая по кукольному личику черно-синюю краску для век. — Толпа уже в пути, и ведет ее Бонд…

— Бонд? — Мысль о том, что ленивый изысканный Бонд может кого-то куда-то вести, ошеломила бы кого угодно.

— Они хотят убить тебя, Гар! Я слышала, как они говорили об этом! Тебя, и леди Дженни, и лорда Джона!

— Но почему? За что? — Замешательство Гарета все возрастало.

— А главное — кто именно? — спросил Джон, снова приподнимаясь под кипой одеял.

— Это… в основном, плавильщики и ремесленники из Долины Ильфердина

— те, что целыми днями сидели в «Овце в болоте». С ними дворцовая охрана, а сейчас, наверное, их еще больше — не знаю, почему! Я пыталась вразумить Бонда, но он как будто не слышал меня, как будто не узнавал!.. Он дал мне пощечину… а он никогда меня не бил, Гар, даже в детстве…

— Рассказывай, — тихо сказала Дженни, беря в теплые грубые пальцы холодную руку девушки. — С самого начала.

Трэй сглотнула и снова утерла глаза. После четырнадцати миль непрерывной скачки руки ее тряслись. Узорчатый шелковый плащ, отороченный молочно-белым мехом, едва прикрывал плечи девушки и мог бы защитить разве что от сквозняков бального зала, но только не от ледяного тумана этой ночи. Длинные, украшенные кольцами пальчики были ссажены на суставах и красны от холода.

— Мы танцевали, — неуверенно начала она. — Было за полночь, когда появилась Зиерн — какая-то странная; я еще подумала: может быть, заболела… Хотя утром она выглядела прекрасно… Она позвала Бонда, и они отошли в сторону, в оконную нишу. А я… — Легкий румянец вернулся на бледные щечки. — Я подкралась и подслушала. Я знаю, что это неприлично и вульгарно, но после того нашего разговора я ничего не могла с собой поделать. Ведь это же не ради сплетен, — добавила она умоляюще. — Я боялась за него и боялась, что меня заметят. Я раньше никогда не подслушивала, как это всегда делают Изольда и Мерривин…

Гарет был слегка шокирован такой прямотой, но Джон только рассмеялся и, протянув руку, ободряюще похлопал девушку по носкам ее расшитых жемчугом башмачков.

— Мы уже простили тебя, милая, но в следующий раз ты уж, пожалуйста, приличиями не пренебрегай. Сама видишь, до чего это доводит.

Дженни тихонько толкнула его ногой в здоровое плечо.

— А дальше? — спросила она.

— Я только слышала, как Зиерн сказала: «Бездна должна быть моей. Они должны быть уничтожены, и это нужно сделать прямо сейчас, пока не пронюхали гномы». Я выбралась за ними через черный ход, что выводит к портовым кварталам, а они направились прямиком в «Овцу». Там было полно народу — мужчин и женщин; все пьяные, все ругаются… Бонд ворвался туда и начал говорить, что ты — предатель, продал их Поликарпу; что дракон опутан заклинаниями леди Дженни и она вот-вот натравит его на город; что ты собираешься присвоить все золото Бездны, а им, законным владельцам, не дашь ничего… Но они никогда не были его законными владельцами, золото всегда принадлежало гномам или богатым торговцам из Долины Ильфердина! Я пыталась напомнить об этом Бонду… — Ее озябшие покрасневшие пальчики невольно тронули щеку, как бы пытаясь стереть след удара. — Тут они все завопили, что убьют тебя и вернут свое добро. Они все были пьяные — Зиерн велела хозяину гостиницы пробить еще несколько бочек. Она сказала, что дворцовая стража тоже пойдет с ними. Они завыли и пошли делать факелы и добывать оружие. Я побежала в дворцовые конюшни, взяла Стройные Ножки… — Трэй шлепнула утомленного пони по серой в яблоках шее и закончила угасающим голоском: — А потом поскакала сюда. Я ехала как можно быстрее, все боялась, что меня догонят и схватят. Просто я раньше никогда не ездила верхом ночью одна…

Видя, что Трэй задрожала еще сильнее, Гарет скинул потрепанный алый плащ и набросил его девушке на плечи.

— Вам нужно уходить отсюда, — сказала она.

— Что мы и делаем. — Джон отбросил медвежью шкуру с груди. — — Укрыться можно в Бездне.

— А ты сможешь ехать верхом? — озабоченно спросил Гарет, подавая ему испятнанную заплатанную железом куртку.

— Будет грустно, если не смогу, мой герой.

— Трэй!

Девушка, кинувшаяся было собирать вещи, быстро обернулась на голос Дженни.

Стремительно подойдя к гостье, Дженни взяла ее за плечи и посмотрела в глаза. Проникновение было глубоким, и Трэй отшатнулась с жалобным тоненьким вскриком. Гарет немедленно кинулся к ним. Но Дженни уже видела, что перед ней — бесхитростная душа юной девушки, не всегда правдивой, неравнодушной к удовольствиям, страстно желающей любить и быть любимой. Не было ни пятнышка в этой душе, и Дженни вдруг почувствовала нечто похожее на горькую зависть.

Подоспевший на выручку Гарет бесцеремонно вырвал у нее Трэй из рук.

Дженни усмехнулась криво.

— Извини, — сказала она. — Но я должна была убедиться.

Судя по их потрясенным лицам, никому и в голову не пришло, что под видом Трэй в лагерь могла явиться Зиерн.

— Пошли, — сказала Дженни. — Скорее всего, времени у нас уже нет. Гар, посади Джона на лошадь. Трэй, помоги ему.

— Я вполне способен… — раздраженно начал Джон.

Но Дженни уже перестала его слышать. Где-то в тумане, обвивавшем обугленные стволы, она почувствовала внезапное движение, нестройную гневную разноголосицу, вторгшуюся в молчание леса. Они уже шли, и шли они быстро — Дженни почти различала их на дальнем повороте дороги, ведущей к развалинам Часовой Башни.

Стремительно повернулась к остальным.

— Скорей! Они уже на подходе!

— Но как же… — начал Гарет.

Дженни сгребла лекарскую сумку, алебарду и единым махом взлетела на неоседланную Лунную Лошадку.

— Не задерживайтесь! Гар, посади к себе Трэй. Джон, ЕЗЖАЙ, чтоб тебя!..

Последнее восклицание было вызвано тем, что Джон, и так-то еле держащийся в седле, направил Слониху не в Долину, а к Дженни, отставшей, чтобы еще раз прикинуть расстояние до идущей толпы. Сзади раздался шелест рваного шелка — Гарет вскинул легонькую Трэй на спину Молота Битвы. Дженни уже слышала эхо копыт — там, внизу, по дороге, ведущей к Холму.