Полузакрыв глаза, Лея сконцентрировалась на внутренней интуиции. как учил Люк. На уровне подсознания она прочувствовала шорох платья между деревьями, шелест листьев под ногами… уловила запах духов. Лея машинально провела рукой по бедру в поисках пистолета. Обычно, отправляясь на поиски, она брала его с собой, но сегодня забыла. Возвращаться Лея не стала. Не торопясь, она спокойно продолжала двигаться, преследуя женщину, чьё лицо мелькнуло перед ней в тусклом свете ламп прошлой ночью.

Теперь Лея вспомнила, где видела её раньше. В восемнадцать лет она вошла в число избранных членов Императорского Сената. Согласно корускантской традиции Древние Дома представляли своих дочерей при Дворе по окончании ими школы, в возрасте шестнадцати-семнадцати лет, в том случае, если родители не имели больших амбиций и связей, чтобы ещё до этого найти своей дочери выгодную партию. Лея помнила, как ужаснулась её тётушка, когда она отказалась предстать перед Императором. Отец тогда поддержал её. Они оба считали, что лучше в первый раз выйти в свет, когда она станет независимым Сенатором, а не в качестве юной девушки на рынке невест…

Интересно что сказали бы сейчас её тётушки, узнав, что Лея вышла замуж за человека, начавшего свою карьеру контрабандистом и чьих родителей вообще никто не знает. Какими удивлёнными глазами они посмотрели бы на неё в роли Президента после долгих лет её блужданий по самым запутанным маршрутам вокруг галактики в компании оборванных воинов-идеалистов, умеющих по достоинству оценить её голову. Лея решительно не могла себе представить, какую реакцию вызвало бы подобное известие — отвращение или гордость. В свои восемнадцать она не слишком хорошо понимала своих родственников. Она не могла понять их так, как понимают друг друга взрослые. Теперь Лея была в состоянии это сделать, но они уже мертвы.

Она вышла из рощи в аркады. Белое платье быстро удалялось по улице Старых Аркад. «Впереди рыночная площадь», — подумала Лея.

Она никак не могла вспомнить когда она в первый раз увидела Звезду Смерти в небе над Альтерааном. Утром или вечером? Кто-то рассказывал, что всё произошло в один из тёплых вечеров в конце весны. Тётушка Руж, как обычно перед ужином, приводила в порядок волосы перед зеркалом в золочёной раме в будуаре, тётушка Селли позволила себе прилечь, не снимая ботинок, сославшись на ипохондрию, а тётушка Тая по-детски лепетала со своими маленькими питомцами. Лея до сих пор помнила имена питтинсов — Таффи Винки, Флаффи и ЛА-АЛМ, что расшифровывалось как «Летательный Аппарат атакующий любую местность», так она называла последнего. Розовые, как леденцы, они были настолько маленькими, что умещались в её сложенных чашечкой ладонях.

Все питтинсы погибли, когда кто-то нажал пресловутый рычаг на Звезде Смерти. Все остальные, разумеется, погибли тоже. И всё остальное…

Лея, скрипнув зубами, спускалась вниз, вдоль старых домов и магазинов, пытаясь справиться с навернувшимися на глаза слезами и внезапно подступившим к горлу комом. Конечно, тётушки изрядно помучили её в детстве, но такого конца они никак не заслужили.

Отец лично представил её Императору в ротонде Сената как самую юную представительницу Альтераана. Она как сейчас, помнила его тёмные и злые глаза на высушенном, как у ящера, лице, сверлящие её из-под глубокой тени чёрного капюшона. Но её тётушки всё-таки настояли, чтобы она посетила церемонию императорского приёма гостей той ночью.

Там-то она впервые и заметила преследуемую теперь девушку. Лее исполнилось тогда восемнадцать лет, и она носила скромный белый костюм, в каком обычно ходили члены Сената, включая её отца. На вечере присутствовали и другие сенаторы, но в целом колонный зал для приёмов скорее напоминал роскошную постель, устланную яркими осенними цветами; в этом цветнике преобладали тускло-золотые и бронзовые, тёмно-фиолетовые и изумрудно-зелёные тона. среди обычной толпы придворных, детей правителей и отпрысков древних аристократических фамилий, чьи родители искали своим чадам удачный альянс, Лея насчитала с полдюжины женщин потрясающей красоты, одетых в изумительные платья, носящих бриллианты достойные принцесс. Они не походили на жён высокопоставленных чиновников или аристократов, более того, даже их вассалов. Спросив о них тётушку Руж, Лея получила весьма высокомерный ответ:

— Император приглашает тех, кого хочет и это, бесспорно, его право, но, дорогая, никто не обязан с ними общаться.

Она поняла, что ото любовницы Императора. И эта девушка, эта женщина была одна из них.

Лея увидела её. Женщина обернулась, продолжая лавировать среди фруктовых башен, ювелирных лавок, ярких витрин и огней базарной площади, напоминая маленькую рыбку, которая надеется ускользнуть от более крупной среди зарослей кораллов. Она бросилась бежать, Лея устремилась так же, петляя меж изворотливых торговцев, лавочников и антигравитационных линий для вагонов, спускающихся из аркад.

«Она не намного меня старше», — подумала Лея, нырнув в аллею. Миновав её открытую пасть, она обернулась на сужающуюся перед ней перспективу. Старинные дома вокруг базарной площади возвышались над уходящими вглубь полуразрушенными фундаментами и первыми этажами наиболее древних построек города. Лея бесшумно скользнула вниз по короткому лестничному пролёту. Проскочив мимо наклонившихся колонн, она увидела зал, служивший раньше бассейном для горячего источника и ставший теперь оригинальным открытым погребом под домом с искусственно сверкающими белыми стенами. Погреб был по колено заполнен клубящимися парами, слегка отдающими серой и кретчами. Выпрыгнув наверх с противоположной стороны, она снова оказалась на аллее.

Женщина скрылась за стеной упаковочных контейнеров, ожидая пока Лея исчезнет в аллее, чтобы вернуться назад.

Стройная и маленькая, совсем как ребёнок, такая же как одиннадцать лет назад. Совершенный овал лица, ни одной морщинки. Её быстрые глаза не знали, что такое бессонная ночь. Лее вспомнился совсем не относящийся к делу обширный каталог Крей с рекламой крема «Антиморщин Слуфбери» и Фрукты Камба Молтокиан", сохраняющих свежесть кожи. Тяжёлый хвост из чёрных волос, свисающий вдоль спины, на свету слегка отливал бронзой. Волосы, когда-то виденные Леей короной тщательно уложенных прядей, остались нетронутым серебром.