Около калитки, словно специально поджидая его, курил сам хозяин. Огонек папиросы слегка освещал его опущенное вниз лицо. На Егоровы шаги он даже не шевельнулся, и тот, стараясь преодолеть неловкость и кляня в душе свою глупость, принялся рассуждать о переменчивости погоды и сочинять какую-то несусветную чушь о том, как он случайно проходил мимо и, увидев кузнеца, решил подойти поздороваться. Неждан слушал молча, изредка рассеянно кивал и, казалось, был целиком поглощен процессом втягивания дыма в легкие. Но неожиданно он бросил папиросу на землю и, не поднимая глаз, глухо сказал: «Пошли». Егор, запнувшись на полуслове, был так удивлен, что безропотно отправился за удаляющейся спиной кузнеца.

В доме, где Егор был впервые, было душно и мрачно. Миновав темные сени, Неждан отворил дверь в горницу. Егор шагнул через порог, инстинктивно стремясь на свет из мрака, да так и застыл, забыв вторую ногу в сенях.

В горнице было полно маленьких человечков, размером не больше кошки. Все они были одеты в красные рубашечки, а в руках держали кто чашку, кто миску, кто кузовок. При виде Егора они, словно по команде, опустили свою тару на пол и дружно уставились на него. Только один из них подошел к Неждану и, протянув ему свою миску, заполненную чем-то черным, сказал:

– Вот, принимай работу, хозяин. Весь мак собрали. Куда складывать?

Неждан пропустил его вопрос мимо ушей и обратился к статуе Егора, которая все еще торчала в дверях:

– Проходи, не бойся.

Статуя шевельнулась, затащила ногу в комнату и опять застыла.

– Это мои работнички, - Неждан плеснул Егору в лицо воды, пытаясь вывести его из столбняка, - слуги. Ну-ка, поприветствуйте гостя.

Работнички по-прежнему стояли, враждебно пялясь на незнакомого человека, но Егор постепенно начал оттаивать. Сначала глаза обрели осмысленность, следом за ними голова повернулась к Неждану, потом правая рука ухватила ворот и стала расстегивать верхние пуговицы. Статуя превращалась обратно в человека. Восстанавливались прежние функции организма, Егор даже икнул.

– Ну что, водки выпьешь? – заботливо, как сиделка больному, Неждан поднес к его носу стакан.

Знакомый запах вернул Егору способность соображать, а несколько глотков возвратили его в реальность.

Неждан усадил Егора за стол, где стоял жбан с водкой и закуска, а маленькие работнички снова засуетились, таская туда-сюда свои плошки.

– Что они делают? – Егор еще не совсем отошел от шока и все время боязливо озирался на снующую вокруг мелюзгу.

– Мак собирают, - невозмутимо пробасил колдун, накладывая гостю на тарелку горы овощей и мяса.

Егор ничего не понял, но переспросить побоялся. Наверное, только он один во всей деревне ничего не знал о неждановых маленьких помощниках. Видел их мало кто – кузнец не был гостеприимным хозяином, а за пределы дома они выходили редко и только по ночам, - но слухи ходили самые разные: кто говорил, что эта банда досталась Неждану по наследству от его предшественника – старого колдуна Антипа, умершего несколько лет назад, и что он столько же им хозяин, сколько и слуга, кто божился, что это настоящие черти, пришедшие по души грешников и со дня на день надо ждать конца света, а некоторые собственными глазами видели, как работнички мучили колдуна, требуя дать им работу. Что здесь было правдой, а что вымыслом – неизвестно, но, как и любым слухам, всему этому свято верили, передавая из уст в уста и не забывая добавлять что-то от себя.

Неждан сосредоточенно жевал, будто забыв про гостя. Егор тоже молчал, пытаясь сообразить, зачем кузнец затащил его к себе, но вариантов не было, только вспомнился почему-то несчастный нижнетопский колдун, попытавшийся спорить с Нежданом, и от этого воспоминания по спине Егора табунами побежали мурашки. Но сейчас колдун выглядел совсем не страшным, скорее он напоминал огромное жвачное животное, домашнее и безобидное. А так как начинать разговор он, видимо, не собирался, Егор решился сам завязать беседу.

– Я на свадьбе видел, как ты… того, - проблеял он, не спуская глаз с кузнеца.

Неждан поднял на него свои холодные глаза и снова опустил их в тарелку. Егор запнулся, последнее слово застряло у него в горле, и он смог только выдавить:

– Ты здорово его, - и опять прибавил, - того…

На этом запас его красноречия иссяк, и никакая сила в мире не смогла бы заставить его произнести хоть слово. Но выручил его из этого положения сам Неждан. Он оторвался, наконец, от тарелки и с громким стуком вдруг выложил перед Егором горсть золотых монет:

– Держи.

Егор захлопал глазами, окончательно уверившись в том, что происходящее выходит за грани реальности:

– Мне?

Неждан только сопел, вперив в Егора неподвижный взгляд. Он никогда не отличался словоохотливостью, и в этот раз, вероятно, собирался предоставить Егору самому догадываться, что ему было нужно.

Егор тихонько потрогал пальчиком монетку, словно боялся, что она его укусит, и произнес:

– А-а…

После столь глубокомысленного замечания он выдержал паузу, а потом тихим срывающимся голосом спросил: