Дорогая и милая Аничка, я твою просьбу в отношении Нади тоже исполнил в точности. Наде я выслал две посылки, примерно такие же, как тебе. Жду ответа также от нее. Всего я от нее получил два письма, на которые тоже аккуратно ответил.

Дорогой Аник! Ты не поймешь, как приятно, что у нас наладилась связь, и как хорошо получать твои письма, моя дорогая Аня, и читать их. Письма твои вдохновляют нас на новые дела, будем бить фашистов до окончательной победы и тогда заживем опять радостной и счастливой жизнью, и сказка, как пишешь ты, опять будет действительностью. Я уже тебе, милая и дорогая Аня, писал, что ты всю жизнь заботишься о людях и о нас, а о себе совсем никакой заботы не проявляешь. Я еще раз прошу тебя, не волнуйся за нас. Мы живем хорошо. Больше беспокойся о себе. Ты у меня, дорогая Аничка, очень скромная, и за это я тебя люблю всей душой. Душа у тебя, да и вся ты моя — чистая и святая, любящая моя дорогая подруга. Переживала ты и тогда, когда я был в длительной командировке, — переживаешь разлуку и сейчас, но поверь, что скоро разобьем этих мерзавцев, помешавших нам жить мирно, и заживем еще лучшей жизнью.

Дорогой и милый Аник! Я прошу тебя, напиши, что тебе нужно к весне, и я тебе все вышлю с попутчиком. Я, наверное, на днях получу для тебя туфли, и еще кое-что я тебе заказал, что поближе от меня. Как получу, пришлю. Сейчас для меня хочется только получить от тебя извещение, получила ли ты мои посылки.

Дорогой и милый Аник! Никаких писем ни от кого я не получаю, как об этом я тебе уже писал, поэтому прошу тебя, что получишь от кого новости какие, пиши мне немедленно.

Дорогой и милый Аник! Ты очень мало пишешь о себе. Как ты живешь? В твоих письмах все время я читаю о других, а о себе очень мало. Мне разве не интересно знать, как ты живешь. В одном письме я уже тебя спрашивал, почему ты мне не разрешаешь писать тебе письма прямо на квартиру, а до востребования на почту. Может быть, тебе так удобнее. Напиши мне подробно, как ты живешь и проводишь время. Мне было очень радостно, когда я читаю о том, что вы готовите посылки для нас на фронт. Это дело очень почетное. Поверь, что боец, получив посылку, хотя бы и маленькую, чувствует проявленную заботу о себе со стороны тыла.

Дорогой и милый Аник! Пиши мне письма чаще, и я на каждое тебе письмо отвечаю немедленно, хотя иногда, правда, и нет времени. В одной посылке я тебе послал для писем бумагу, конверты и марки. Все испишешь, пришлю еще, а пока до скорого свиданья. Целую крепко-крепко и много, много раз свою дорогую и любимую Аничку.

Твой всегда и всюду Андрюша.

P.S. Привет всем, кто меня знает. Панюховым, в частности. Благодарю их за поздравление с присвоением мне звания генерал-лейтенанта. Еще раз целую и с нетерпением жду ответа. Особенно хочется скорее получить о том, что ты получила мои посылки.

Твой любящий Андрюша.

02.03.42.

16. Агнессе Павловне Подмазенко

Добрый день, моя дорогая и милая Аля!

Сегодня особенно радостный день — получил от тебя сразу два письма (от 12 и 20.02). Среди них одно «ругательное» за то, что редко пишу тебе.

Дорогой и милый Алюсик! Дело немного не так. И это не в свое оправдание, а, как говорится, для восстановления справедливости. Я тебе регулярно отвечаю на каждое твое письмо, а с сегодняшнего дня, после «нагоняя», буду писать, и не получивши от тебя письма. Значит, дело в почте.

А теперь постараюсь ответить тебе, дорогой Алик, на все, интересующие тебя, вопросы:

1) от Жеки получил открытку — написал ответ и сообщил твой адрес, потому что она писала, что не знает, где ты. Сегодня из твоего письма узнал, что у вас с ней переписка уже, видимо, наладилась, чему я очень рад. Я, конечно, напишу, но и тебя прошу ей ответить, что ты мне нужнее все-таки, чем ей. Я думаю, этого она оспаривать не будет. Тяжело ей справиться с тобой, а я уже как-нибудь справлюсь. Так ей и напиши. И пусть не надеется по-пустому… Даже учитывая еще и то, что она стала изящнее. Куда ей до тебя.

2) Дорогой Алик, теперь немного о себе. Мы живем колхозом: я, Кузин, Маруся-повар, Бородаченко, Хохлов и Воробьев. Должен тебе сказать, что Кузин в точности исполняет все твои приказания, а сегодня я ему прямо-таки зачитывал твои выдержки. Маруся-повар оказалась на высоте своего дела. Шуру терпеть не может. Куликов теперь кушает отдельно совместно с Шурой, а мы кушаем: я, Сандалов и Паша; и готовит нам Маруся. Сандалов кушает у нас в доме и никак не нахвалится Марусей. Мы каждый день, когда кушаем, вспоминаем тебя, ибо это ты рекомендовала нам Марусю — мы так и поступили и не обижаемся. Кузин, конечно, тоже кушает у нас. Дорогая Аля, как ты добра и вспоминаешь часто обо мне. Когда я перечитываю твои письма, мне иногда приходит невольно в голову, правда, не совсем хорошая мысль, что ты мне пишешь много о том, что тебе скучно без меня, и не думаешь ли там чем развлечься без меня. Хотя я тебе заранее пишу, что это нехорошая мысль. А мое отношение к тебе, мой дорогой и родной Алик, ты, наверное, уже изучила лучше, чем я. Мне иногда кажется, что у меня так много с тобой счастья, что начинаю даже бояться, как бы мне его сохранить.

Ты пишешь о решении моей души — хотя (нрзб.). Нет, этого нет и не будет до тех пор, пока я не почувствую плохого чего-нибудь с твоей стороны. До сих пор я тебе пока верю, но у тебя больше времени, чем у меня. Я лично, будучи бы на твоем месте с мамой и Юрой, и имея в проекте еще маленького Андрюшу от любимого человека (так ли? или нет?), и получая письма от него, не стал бы скучать, а все свое внимание обратил бы на это и не стал искать бы себе «иных» развлечений. Все это у меня навеяно твоим вопросом: «Ждешь ли ты меня в мае?» Я тебя жду всегда, и если я для тебя воздух, то ты для меня кислород.