— А когда наступит праздник, мысленно мы будем вместе.

— Вот только трудно привыкнуть к тому, что здесь рождество бывает летом, в самую жару, и когда зажигаем свечи, то в окно светит солнце. А красавицу елку приходится держать в подвале, потому что на балконе она бы за один день осыпалась.

— Все так. И все же рождество и здесь прекрасно.

— Вот только снега нет.

— Иногда и дома в эту пору снега не бывает.

— Но здесь его никогда не бывает.

— Ты так говоришь, мама, будто ты вообще когда-нибудь любила снег! И в Пеште, где снег, между прочим, тоже не любят, еще подумают, что ты жалуешься.

— Помилуй, Мари, что ты говоришь! Я благодарю бога за то, что у меня такой прекрасный зять, и о дочери одно могу сказать, что она душу за меня отдать готова…

— Сейчас не к месту нас расхваливать, мама.

— Да как же не расхваливать, если вы заслуживаете всяческих похвал, что ты, что Мари друг перед дружкой стараетесь, чтобы я ни в чем нужды не знала. Кто же виноват, что мне теперь ничего не надо? А день у меня, сынок, начинается с того, что Мари меня умывает, а затем выспрашивает, чего бы мне хотелось на обед, и я, чтобы успокоить ее, называю первое попавшееся блюдо. В прошлую среду, например, заказала тушеную телятину с галушками.

— А в четверг — картофельные клецки.

— Как-то раз ты попросила сварить уху, но из морской рыбы она не та получилась…

— Лапша с капустой тоже в желудке не задержалась, хотя ты ее и не из морской рыбы стряпала.

— Зато слоеный пирог с вишней тебе пришелся по вкусу.

— Ты будешь смеяться, сынок, но однажды я попросила приготовить вареники, потому что в детстве это было твое любимое блюдо.

— А как-то раз тебе захотелось чечевичной похлебки.

— С копченой грудинкой.

— Копченой грудинки здесь нет. Зато куриный суп а-ля Уйхази я приготовить сумела.

— И блинчики с творогом и изюмом.

— Только они неудачные вышли, творог здесь не тот.

— Не важно, Мари. Все равно я на них и смотреть-то не могла.

— И к фасолевому супу со сметаной ты даже не притронулась, а ведь я все овощи через сито протерла.

— Ну, хватит об этом, Мари. И вас, мама, я тоже попрошу больше не говорить о еде, есть вещи и поважнее. Какое счастье, что моча у вас нормальная! А теперь скажите, что бы вам хотелось пожелать сыну.

— Что я должна сказать?

— Ну, что на ум придет, то и скажите.

— Я уж вроде бы все сказала.

— Да ведь вы, в сущности, к нему и не обращались!

— Трудно так разговаривать, дети мои.

— Если хотите, мы можем выйти.

— У меня нет от вас секретов.

— Тогда скажите что-нибудь своему сыну!

— Какой уж тут разговор, когда мы на разных концах света!

— Ну хотя бы пожелайте ему счастливого рождества!

— Желаю тебе счастливого рождества, сынок.

Пиллеры — точнее говоря, Геза Пиллер с женой, фамилию их я плохо разобрал по магнитофонной записи — прибыли в Будапешт за восемь дней до рождества. Вечером в одном из будайских ресторанчиков они рассказали мне историю с кузнечиком. Жарить, по родному обычаю, сало на костре были приглашены исключительно одни венгры. Он, Пиллер, следил за кусочком сала, шкворчащим над раскаленными углями, и не заметил, что на ломоть хлеба, который он держал в левой руке, вспрыгнул кузнечик. Положив на хлеб сочащееся растопленным жирком сало, он отправил его в рот вместе с кузнечиком.

Относительно самочувствия моей матери Пиллеры — поскольку они улетели домой на следующий день после записи того разговора — ничего нового сообщить не могли.

(Подлинные тексты)

I. Истязание животных

1. Любой вид жестокости: уколы острыми предметами, нанесение ожогов, связывание путами.

2. Запугивание, нанесение побоев, намеренные попытки дразнить животное.

3. Использование больных животных на физических работах, принуждение к труду, превышающему силы животного, отказ в еде, питье и лечении.

4. Изгнание из дома, истребление, повешение состарившегося животного.

5. Нежелание прекратить при помощи медицинского вмешательства бессмысленные страдания неизлечимо больного животного.

6. Дрессировка путем причинения животному боли и мучений.

7. Транспортировка в тесных условиях.

8. Забой животных без одурманивания или наркоза.