– Где ты была, Наталья? Ты понимаешь, что бросила меня? Я должен был увидеться с дедушкой, а как защититься не знал.

Услышав это, девушка резко остановилась. Они никогда не называли его дедушкой. Ксавьер, предположительно, был мертв. Если они говорили о нем, он наказывал их, а его наказания были ужасными. Ксавьер. Их Дедушка. Они были вынуждены жить с ним после исчезновения их отца. Наталья нахмурилась. Почему она не могла вспомнить Ксавьер, когда просыпалась? Она точно знала, как он выглядел во снах о ее детстве, но не тогда, когда бодрствовала в настоящем времени. Как такое произошло?

– Не называй его так. Мы должны звать его Дядей. Он же мог услышать тебя.

– Почему ты не сказала мне охранные заклятия, Наталья? Как ты могла оставить меня открытым и уязвимым? – Рэзван медленно поднялся, и, повернувшись, приподнял рубашку. – Смотри, что он сделал со мной.

Наталья замерла.

– О нет! Рэзван, почему он срывает свою злость на тебе, когда именно я совершаю ошибки? Ненавижу это. Ненавижу то, насколько мы боимся быть вместе, что должны встречаться вот так. Он брал твою кровь?

– Он всегда берет мою кровь. Если не мою, то он возьмет твою. Сама знаешь. Пусть лучше наказывает меня, но я буду уверен, что твоей крови он не получит.

– Почему мы это терпим? Почему мы позволяем приказывать нам и обращаться как с маленькими детьми? У меня есть сила. Он не может контролировать меня. Он хочет внушить мне, что может, но на самом деле нет. У тебя есть такая же сила, Рэзван. Ты сопротивлялся ему годами. Вместе мы сможем освободиться от него.

– У нас разные силы, Наталья. Ты умеешь повелевать стихиями. У тебя острый ум и ты быстро разбираешься во всем.

– Но это ты предлагаешь идеи, Рэзван. Без тебя мы бы уже давно погибли, – эти слова заставили задуматься Наталью. Она посмотрела вниз на свои руки, то были руки не ребенка, а взрослой женщины.

Потрясение охватило ее. Она посмотрела на Рэзвана.

– Что с нами случилось?

Силуэт мальчишки-подростка замерцал, становясь полупрозрачным, и образ мужчины окончательно наложился на образ ребенка.

– Ты предала меня: ты выбрала охотника, моего врага.

Наталья покачала головой, обращаясь к своему брату, протянув к нему руки.

– Я выбрала счастье, Рэзван. Это то, чего наш дедушка не знал, никогда не мог понять. В чем смысл долгой жизни? Я наблюдала за тем, как люди умирают снова и снова, но их жизнь была счастливой, в то время как я просто продолжала жить одна, ни семьи, ни друзей. Рядом не было ни кого, с кем я могла бы поделиться и горем, и радостью, – она опустила руки, так и не прикоснувшись к нему.

– У нас есть невероятная сила, о которой мы и не мечтали.

– Нет, у нас ничего нет. Я видела подобную силу, но она ничего не значит для меня. Эти люди, которые рождаются, живут своей жизнью и умирают в кругу большой семьи – они знают, как жить. А что делаем мы? Что он делает? Он прячется от мира со своими коварными замыслами, пьет кровь, чтобы оставаться живым – для чего? Зачем жить так долго, не зная счастья? Я выбрала счастье, возможность разделить с кем-то свою жизнь. Я не буду просить прощения или чувствовать вину за это.

– Взгляни на нас, Наталья. Ты взяла наш мир и изменила его. Я больше не мальчишка и я постепенно угасаю. Неужели ты бы выбрала его вместо своего брата? Своего близнеца?

– Я не оставлю его. Почему ты решил, что я променяю одного на другого? Ты в моих снах, Рэзван. Я тебя никогда не забуду, никогда, – её сердце учащенно билось, пока она внимательно вглядывалась в угасающий образ своего близнеца с суровым лицом мужчины.

– Я тебя не нужен. У тебя есть он.

Наталья не хотела, чтобы ее слова звучали, как мольба, или как-будто она просит разрешения.

– Он жив и я жива. Я не могу жить мечтами о брате, который давно покинул меня. Моя любовь к нему другая.

Лицо Рэзвана перекосилось от гнева.

– Я запрещаю! Он – ненавистный нашей семье охотник. Выбери другого.

– Это просто мечта, сон, глупый сон. Я выбираю Викирноффа. Я выбираю счастье, – сказала Наталья, намереваясь проснуться.